Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Сегодня

6 июля: Владимирской иконы Божией Матери ; мученицы Агриппины; Псково-Печерской «Умиление» , Заоникиевской «Неугасимая Свеча» икон Божией Матери ...

Содержание
Главная Nota Bene! Читаем Евангелие Библиотека православная Аудиоматериалы Искусство с мыслью о Боге Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея
История Церкви Сестринское служение Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Дарога да святыняў Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты
Рекомендуем


Весенняя свежесть поста


Начался Великий пост. Особое время года, весна духовная. За окном больше нет снега, и если счистить всю грязь с усталой земли — увидишь юные, некрепкие ещё ростки. Сейчас они слабы, но вот весна входит в полную силу — и новая поросль заставляет задуматься о будущем урожае.
 
Весенняя свежесть поста 
Пост — ожидание радостное, но и горькое. Путь будет пройден, и вот он — Вход в Иерусалим, и уже возглашают осанну, и казалось бы… Но вслед за этим — не царство, а Крест, страшная Голгофа. Мы, до сего момента трудившиеся над своим весенним участком земли, молча встанем перед Крестом…
 
Даже через Страстную неделю проникают лучи того света, что мы успели узнать, — того, что дарует покаяние. У Креста начинается покаяние Лонгина-сотника — будущего мученика. Именно с ним, с покаянием, слито горе той, о которой повествует стихира Страстной среды:
 
Господи, яже во многия грехи впадшая жена, Твое ощутившая Божество, мироносицы вземши чин, рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит: увы мне, глаголющи, яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна, мрачное же и безлунное рачение греха. Приими моя источники слез, иже облаками производяй моря воду. Приклонися к моим воздыханием сердечным, приклонивый небеса, неизреченным Твоим истощанием, да облобыжу пречистеи Твои нозе, и отру сия паки главы моея власы, ихже в раи Ева, по полудни, шумом уши огласивши, страхом скрыся. Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит? Душеспасче Спасе мой, да мя Твою рабу не презриши, иже безмерную имеяй милость.
 
(Господи, во многие грехи впавшая жена, Твоё ощутившая Божество, мироносицы служение взяв на себя, с рыданием миро Тебе прежде погребения приносит, – "Увы мне", возглашая, – "ибо ночью для меня является страсть невоздержания, мрачной и безлунной — любовь к греху! Прими мои источники слёз, из облаков изводящий воду моря. Приклонись к моим стенаниям сердечным, приклонивший небеса неизреченным Твоим самоумалением. Буду лобызать пречистые Твои ноги, и ещё отру их головы моей кудрями,— те, шум от которых Ева в раю после полудня, услышав ушами своими, в страхе скрылась. Грехов моих множество и судов Твоих бездну кто исследует? Спасающий души, Спаситель мой, меня, рабу Твою, не презри, имеющий безмерную милость!")
 
Пронзительные строки… Стихира не только удивительных поэтических достоинств, но и глубокого богословия. Читаешь толкования с благодарностью, но ловишь себя на мысли, что — хочется остаться невеждой и прочитать текст так, будто он впервые и случайно попал в руки, ощущая как свежесть и «здешность» — так и неотмирность творения святой Кассии (810–865 гг., основательница женского монастыря в Константинополе; поэтесса, песнописица, композитор — ред.).
 
Преподобная Кассия Константинопольская 
Потому что Спаситель — ещё с нами, и мы ещё можем броситься к Его ногам, как та самая жена, юродиво отирающая их своими волосами, — но вот-вот уже уйдёт туда, куда мы не можем пойти. А потом вернётся вновь…
 
Ева, слыша глас Бога, пряталась в кустах. Магдалина по голосу узнала Воскресшего. Кассия вплела свой голос, голос великой поэтессы и богослова, в ангельские хоры, своей песней служа Возлюбленному Христу.
 
Говорят — ещё девицей Кассия вместе со своей семьёй помогала святому Феодору Студиту и попала под гнёт гонений. Само житие её похоже на гимн — житие, состоящее из легенд. Её душа не сломлена испытаниями и не знает страха, Кассия ведёт себя с достоинством, а иногда и с вызовом.
 
Вот царские «смотрины», выбор невесты правителя Феофила. Сколько дев мечтало стать женой будущего императора? А «почти выбрали» — Кассию. Оставалось только потупить взор и ответить царственному жениху на, казалось бы, простой вопрос: «Не от жены ли произошло зло?» Но девица отвечает не так, «как ожидают» окружающие, а по Христовой правде: «Но через жену же берёт начало и лучшее». Феофил видит мир так, как если бы не было не только пришествия Христова на землю (не потому ли так легко он склонится к иконоборчеству?), но и большей части Ветхого Завета. И подобно Адаму винит Еву в падении. Кассия живёт иначе — она зрит перед собой и пробитые руки Спасителя, и плачущую о Сыне Матерь Божию — и спешит сказать о великом подвиге Богородительницы.
 
Распятие Господа Иисуса Христа 
Не такую жену хочет себе наследник… Чему и рада Кассия, которая удаляется от мира, создаёт монастырь и посвящает себя молитве и гимнографии.
 
Возможно, я в чём-то пойду против реальных мотивов святой Кассии, сказав, что люблю исторический анекдот, связанный с её именем. Когда создавала она ту самую стихиру, что зазвучит в храмах в Страстную Среду, её решил посетить император. Не желая говорить с ним, монахиня тихо покинула покои, оставив текст недописанным. Правитель, войдя, увидел творение оборванным на строке «шумом уши огласивша…», где подразумевались шаги Господа в раю и страх Евы перед ними. Император усмехнулся и дописал: «Страхом скрыся».
 
Возможно, рассказ об этом случае — просто культурная игра в сакрально-профанное, «Батрахомиомахия» (древнегреческая поэма о войне мышей и лягушек, где спародированы мотивы гомеровского эпоса — ред.). Но мне он дорог тем, что в жизни нет противопоставлений, здесь рядом великое и простое, причём простое оказывается великим, а великое — простым. Сын безвестной Девы, родившийся в пещере, есть наш истинный Спаситель, а великих императоров зачастую помнят только ради того, чтоб не показаться неучем.
 
И если говорить о поэзии, то для меня этот «дворцовый анекдот» перекликается с одной придворной традицией Японии эпохи Хэйань — переписываться строками стихов, где обязательным «благородным» умением было не только уметь продолжить известные стихи или сочинить новое произведение по случаю, но и дописать вслед за другим окончание, а то и начало «танки» (основной вид японской феодальной лирической поэзии — ред.). И это, как ни странно для кого-то прозвучит, позволяет мне вспомнить о японских поэтессах, которые нередко становились монахинями для того, чтобы быть свободными и иметь возможность странствовать и находиться в уединении. Как, например, автор нежных стихов по имени Тиё-ни. Эти женщины не знали Истинного Бога и «останавливались на подступах», обращаясь к природе — Его творению — и красоте, этому отблеску Царствия Божия на земле (недаром «Добрóто-любие», «любовь к красоте» — одна из важнейших книг христиан). Не ведая большей ценности, чем творчество, они хотели остаться наедине с этой искрой Божией, что досталась нам от Творца. Как далеки ещё те годы, когда на японских островах воссияет свет Христов, и под видом поклонения «богине» Кэннон, боясь гонителей, японцы будут тайно склоняться перед Божией Матерью!
 
Кассия же — творит, пребывая с Господом… Ради Него? Во имя Его? Любая формулировка неточна. Она живёт с Ним и Им. Просто живёт. Не боясь жить.
 
А когда побеждён страх — на смену скорбным песнопениям в Церкви звучит родное, предпасхальное — «Волною морскою». Тоже рождённое пером святой Кассии. Именно она столетие за столетием открывает нам дверь в радость Воскресения. Берёт за руку, ведёт к этой двери: «Ну же! Не бойся! Учитель здесь и зовёт тебя!»
 
Мироносицы у Гроба Господня 
Сейчас — только самое начало пути к этой великой радости. Весенняя свежесть, весенний ветер. И трепет в сердце от первых шагов по этой дороге…
 
Юлия КУЛАКОВА, г. Нью-Дели
06.03.2020





к содержанию ↑
Рассказать друзьям: