Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Сегодня

5 августа: икон Божией Матери Почаевской и «Всех скорбящих Радость» (с грошиками); праведного воина Феодора Ушакова ...

Содержание
Главная Nota Bene! Читаем Евангелие Библиотека православная Аудиоматериалы Искусство с мыслью о Боге "Врата Небесные" Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея
История Церкви Сестринское служение Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Дарога да святыняў Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты
Рекомендуем


Они учат нас свободе во Христе


3 февраля — память преподобных Максима Исповедника и Максима Грека

 
Преподобный Мартин Исповедник 
Преподобный Максим Исповедник
 
Максим Исповедник — несомненно, великан. И неважно, какого он был роста, ибо он — великан духа. Как в древности исполин Голиаф оказался пигмеем рядом с низкорослым великаном Давидом и был побеждён им, так и великий Максим Исповедник своей духовной пращой умудрился в одиночку победить весь мир.
 
Его жизнь — образец светильника, который горит всегда, но ярко сияет тогда, когда Богу угодно. Преподобный Максим сочетал в себе непоколебимое упорство и благодушие в общении с противниками, поразительную эрудированность и крайнее смирение.
 
Он родился в 580 году в знатной и обеспеченной семье, получил блестящее образование и имел все шансы на головокружительную карьеру: уже в 30 лет он стал первым секретарём императора Византийской империи Ираклия. Однако всё это будто затрагивало не всю его личность, а только поверхностную часть души. Словно у него, как в компьютере, оперативная память решала злободневные проблемы, а в то же время где-то внутри другие ресурсы непрестанно вели работу над вопросом совсем иного бытийного уровня: царство земное или Царство Небесное? Через три года он оставил должность и стал монахом.
 
С этого момента, как и положено хорошему монаху, святой Максим начинает вести уединённый образ жизни, и о том, каким он был вплоть до конца 630-х годов, мало что известно. Всё это время преподобный аккумулировал опыт духовной жизни, изучал богословие теоретически и практически. А практическое богословие — и есть сама молитвенная и аскетическая жизнь. К пятидесяти годам это был уже опытный монах, искушённый в диспутах с еретиками учитель и бескомпромиссный ортодокс.
 
Они учат нас свободе во Христе 
В то время обрела второе рождение ересь монофизитов. Византийская империя трещала по швам под натиском арабов, а монофизитское население приграничных областей встречало мусульман-завоевателей как освободителей. Монофизиты (от греч. «монос» — один и «физис» — природа) утверждали, что во Христе — лишь одна Божественная природа, поэтому относились к императору и имперской Церкви как к еретикам. Напомним, что православное вероучение утверждает, что во Христе две природы: Божественная и человеческая, поэтому Он — «Истинный Бог и Истинный Человек».
 
В этих условиях правители Византии, как могли, пытались объединить некогда единую Церковь. Император Ираклий, тот самый, который в своё время пригласил святого Максима к себе на службу в качестве секретаря, задумался, как ему объединить христиан внутри страны.
 
По его заданию Константинопольский Патриарх Сергий разработал «примиряющую» формулу. По его учению, во Христе хоть и сочетались две природы, но управлялись они одной богочеловеческой волей. Православное же вероучение утверждает, что воля — атрибут природы, а не личности, поэтому человеческая воля Христа свободно подчинялась Божественной, но не уничтожалась ею. Таким образом, получалось, что учение Сергия было все тем же монофизитством, но слегка завуалированным. Оно получило название монофелитства (от греческого «фелима» — воля).
 
Преподобный Максим и другие православные отцы начали обличать ересь. Однако вскоре это стало не так уж и просто. Ираклий умер, после него на престол взошёл жестокий Констант II. Он начал репрессии против несогласных с новым учением. К тому времени Максим уже находился в Карфагене, откуда его имя гремело на всю империю как колокол Православия.
 
Император отдал приказ арестовать святого, и тот вынужден был скрыться. Преподобный отправился в Рим под защиту Папы Мартина. Святой Максим подробно изложил Папе Римскому еретическое учение, и тот незамедлительно собрал Собор (Латеранский Собор 649 г. — ред.), на котором монофелитство и его поборники были преданы анафеме. Император Констант пришёл в ярость и приказал арестовать не только Максима, но и Папу Мартина. Но в тот раз арест Папы не состоялся.
 
Через три года новый римский экзарх Феодор I Каллиопа всё же сделал это и отправил Папу на суд в Константинополь. Около года старый и больной святитель терпел всевозможные лишения, пока не предстал перед судом. После неправедного суда, бесконечных издевательств и унижений старца-исповедника заключили в тюрьму. Туда к нему снова пришли царские нотарии (писцы канцелярии по церковным делам, — ред.), желая только одного: услышать из его уст одобрение монофелитству. Измученный святитель сказал им наконец: «Ес­ли да­же и раз­дро­бят ме­ня, не бу­ду в об­ще­нии с Кон­стан­ти­но­поль­ской Цер­ко­вью, по­ка она пре­бы­ва­ет в ереси».
 
Изумлённые вельможи отстали от несломленного подвижника и осудили его на ссылку в Херсонес. Там он и скончался от болезней, лишений и голода (прославлен в лике святых Православной и Католической Церквями как Мартин Исповедник, — ред.).
 
Святой Мартин ИсповедникТем временем был схвачен и доставлен во дворец и святой Максим со своим учеником. Преподобному было тогда 73 года. В течение почти десяти лет старца-монаха пытали и допрашивали, высылали и вновь возвращали, обвиняли в государственной измене и прочих злодеяниях. Во всех этих мучениях Максим оставался всё тем же: благодушным к врагам, но верным истине. Он не терял присутствия духа, с каждым обвинителем говорил радушно и приветливо, терпеливо излагая свою позицию по вопросам гражданским и церковным. Его вины не было ни в чём. Однако истязателям и не было нужды доказывать его несомненную виновность. Им нужно было лишь заявить во всеуслышание: «Вот, теперь и Максим с нами, а значит наша вера — правильная». Его авторитет был настолько высок, что один этот победный клич стоил всех этих неправедных усилий и трудов.
 
Имперская машина по принуждению инакомыслящих работала во всю силу, поэтому многие несогласные умолкли из страха перед мучениями. Очи православных взирали на Максима как на последнего поборника истинной веры. Мучители знали это, поэтому и изощрялись в попытках сломить исповедника. Наконец они пришли к Максиму с известием (хоть это была и неправда), что все Патриархи приняли веру императора и готовы причащаться с Патриархом Константинопольским — монофелитом. Этим они надеялись морально уничтожить его. Но преподобный Максим уповал не на титулы и саны, а на Господа Иисуса Христа. Поэтому невозмутимо ответил: «Если и вся вселенная будет причащаться с Патриархом, я не причащусь с ним».
 
Это было уже непростительно. Исповедника подвергли истязанию воловьими жилами, вырезали язык и отправили в изгнание на Кавказ, где он и скончался в возрасте 82 лет. По преданию, и с отрезанным языком святой Максим продолжал ясно говорить и защищать Православие.
 
Это удивительно, но даже на VI Вселенском Соборе (681 г.), на котором ересь монофелитства была низложена, ни Максим Исповедник, ни Папа Мартин не были не только прославлены, но даже реабилитированы. Они по-прежнему считались государственными преступниками. Это беззаконие продолжалось более 100 лет, вплоть до VII Вселенского Собора (787 г.), на котором преподобный Максим был, наконец, реабилитирован. 
 
Максим Грек
 
Преподобный Максим Грек 
Второй Максим, которого по праву следует также назвать Исповедником с большой буквы, во многом повторяет историю первого, хоть и жил тысячу лет спустя. В миру его звали Михаил Триволис. Родился в 1470 году в Греции в аристократической семье и получил прекрасное образование. Однако ему казалось, что оно всё же было недостаточным, поэтому он отправился путешествовать. Путешествовал молодой человек по Европе, долго жил в Италии, которая была тогда центром образования и гуманизма. Михаил с лёгкостью мог сделать карьеру в любой сфере, однако его боголюбивое сердце избрало иноческий путь. В 35 лет он отправился на Афон, где и был пострижен в монашество. Ему нарекли имя Максим в честь преподобного Максима Исповедника. Неведомыми судьбами Божьими жизнь новопостриженного Максима повторила житие его небесного покровителя.
 
Максим подвизался на Святой Горе уже около 10 лет, когда туда пришло посольство из далёкой Руси. Великий князь Московский Василий III просил дать ему учёного монаха, который смог бы исправить многочисленные погрешности в русских богослужебных книгах. Выбор пал на преподобного Максима. С этого момента и началось его многострадальное житие, которое привело его к венцу святости.
 
Максим с двумя помощниками прибыл в Москву и занялся исправлением книг. Работа спорилась, через полтора года уже была переведена «Толковая Псалтирь», сделано и множество других переводов. Учёные монахи попросились домой, однако Василий III разрешил уехать только помощникам Максима. Его самого оставили в основном для сличения и исправления богослужебных текстов.
 
Со временем к преподобному Максиму как к учёному, весьма образованному монаху стали обращаться и по другим духовно-нравственным вопросам. Живя на Руси, он не обрусел, а остался греком. Греком его и называли всю жизнь. Преподобный Максим обратил внимание на многие несообразности духовной и гражданской жизни, а южный нрав не позволял ему молчать.
 
Как раз в это время разгорелся спор между стяжателями и нестяжателями. Позволительно ли иметь вотчины монастырям, и вообще, влияет ли на качество монашеской жизни количество имений обители? Максим Грек, воспитанный в суровой Афонской традиции, однозначно порицал стяжателей. Чем нажил себе немало врагов в среде влиятельного столичного духовенства. К этому добавилось ещё одно обстоятельство: в 1524 году Великий князь пожелал развестись со своей бесплодной женой Саломонией и вторично жениться. По тем временам это было неслыханно. И Максим Грек безбоязненно стал обличать его. Это стало последней каплей. В ответ начались репрессии.
 
Поместный Собор 1525 года обвинил преподобного Максима в ереси и измене (точь-в-точь как Максима Исповедника). Он был отлучён от Причастия и заточён в Иосифо-Волоцкий монастырь. Какая ирония! Главный борец с церковным стяжательством стал узником главной обители стяжателей. Здесь преподобный терпел оскорбления, издевательства, побои, его морили смрадом и дымом. Страдания несчастного были так тяжелы, что он лишался сознания и доходил, как говорит летопись, до «омертвения».
 
Но Господь не оставлял страдальца. Святой Максим Грек был укреплён явлением Ангела, который напутствовал его словами: «Терпи, старче! Сими страданиями избавишься от вечных мук». Мало того, что монаха отлучили от самого дорогого — Причащения Святых Таин и богослужения, так ему запретили писать и читать. Но богоглаголивые уста невозможно было связать, преподобный Максим, получавший облегчение в скорби только от Бога, составил канон Святому Духу Утешителю. За неимением бумаги и чернил он написал его углём на стенах темницы. «И́же ма́нною препита́вый Изра́иля в пусты́ни дре́вле, и ду́шу мою́, Влады́ко, Ду́ха напо́лни Всесвята́го, я́ко да о Нем богоуго́дно служу́ Ти вы́ну», — взывал преподобный Максим, сидя в темнице чужой северной страны, которую вполне можно было уподобить самой глубокой пустыни.
 
Однако враги Максима не успокаивались. Точно так же, как и Максима Исповедника, Максима Грека влекли из темницы в судилище и обратно, присоединяя обвинение к обвинению, клевету к клевете. На этот раз его обвиняли в хуле на священные русские книги. Страдалец просил прощения за то, что по плохому знанию русского языка мог допустить ошибки в переводе, и кротко умолял о помиловании. Но всё было бесполезно: его вновь заточили, на этот раз в Тверской Отроч монастырь. Впрочем, тут с узником обращались более снисходительно, ему даже было позволено читать и писать. Однако посещать богослужения и причащаться ему разрешили только в 1541 году — после 16-ти лет темницы.
 
Восточные Патриархи неоднократно заступались за святого Максима Грека и просили помиловать его и отослать обратно на Афон, но эти просьбы неизменно отклонялись — ещё бы! Неугомонный иностранный монах слишком много видел на Руси, чтобы его можно было выпустить! Тем не менее, внимая многочисленным просьбам, царь Иоанн Грозный, который к тому времени воцарился, дозволил перевести Максима Грека на покой в Троице-Сергиев монастырь. Было это в 1551 году; святому Максиму шёл 81 год, из которых 26 лет он провёл в заключении. В Троицком монастыре преподобный мог жить относительно свободно и заниматься любимой литературной деятельностью. Спустя 5 лет он скончался — в день памяти своего небесного покровителя Максима Исповедника, чьё житие он так точно повторил.
 
И как при жизни судьба Максима Грека напоминала судьбу Максима Исповедника, так же случилось и после смерти. Его точно так же не желали реабилитировать. В 1591 году преподобный по благословению Патриарха Иова был канонизирован. Однако через сто лет при Патриархе Иоакиме, по неизвестным причинам, почитание преподобного было запрещено, другими словами, он был деканонизирован. И только в 1988 году на юбилейном Соборе Русской Православной Церкви снова было восстановлено его почитание.
 
Несомненно, что Максим Грек — исповедник, хоть и Русская Церковь осторожно канонизировала его в чине преподобных. Исповедник, попавший под каток государственно-церковной машины XVI века. Жить в то время — уже означало быть исповедником. А жить свободно, не идя на компромиссы с совестью, жить по-христиански, не оглядываясь на начальство и окружающих, — это всегда исповедничество. Преподобный Максим оказался слишком свободен нравственно, свободен по-гречески в своих суждениях, порой слишком ригористичных (чрезмерно прямолинейных, бескомпромиссных — ред.). И русское общество той эпохи, застывшее в своих суждениях, не смогло снести суровых обличений. Впрочем, обличение, критика во все времена болезненны и порой нестерпимы.
 
Этой свободе во Христе учат нас оба Максима исповедника. Они оба не побоялись противопоставить себя: один — всему миру, уловлённому ересью, другой — высшему свету, московской знати. И оба были за это оклеветаны, гонимы и доведены до смерти. В этом и состоит исповедничество — свидетельствовать об Истине, не страшась мучений. И нам, малодушным, не решающимся иногда и слова сказать в защиту Истины, нужно молитвенно испрашивать у святых Максима Исповедника и Максима Грека решимости и мужества.
 
Иерей Сергий БЕГИЯН, г. Минск
03.02.2020



к содержанию ↑
Рассказать друзьям: