Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Сегодня

8 августа: священномучеников Ермолая, Ермиппа и Ермократа, иереев Никомидийских; преподобномученицы Параскевы ...

Содержание
Главная Nota Bene! Читаем Евангелие Библиотека православная Аудиоматериалы Искусство с мыслью о Боге "Врата Небесные" Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея
История Церкви Сестринское служение Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Дарога да святыняў Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты
Рекомендуем


Намёк и предчувствие


«С Новым годом, с новым счастьем!» — так по привычке, вряд ли вкладывая какой-то особый смысл в эти слова, приветствуют друг друга люди в момент, когда кончается один год и начинается другой. И все же, сколь ни поверхностна, сколь ни лишена подлинной глубины эта общечеловеческая традиция встречать Новый год, сколь ни велико наше разочарование в самой возможности нового счастья, мы испытываем в эти минуты какое-то воодушевление. Мы, пусть на мгновение, готовы поверить, что это таинственное будущее, вдруг раскрывающееся перед нами, пока бьют свои двенадцать ударов часы, принесёт нам новое, а значит, неведомое, небывалое счастье.
 
Протопресвитер Александр ШМЕМАН 
Удивительна у человека эта неумирающая вера в счастье. Ведь если собрать писания всех мудрецов, изучить все события мировой истории, если попросту вглядеться в повседневную жизнь, которой живём и мы, и окружающие нас люди — мало как будто остается оснований для этой веры, для этого неумирающего ожидания счастья. Вот великий поэт в зените своей славы, на вершине своих творческих достижений пишет простые, но такие горестные слова: «На свете счастья нет» (А. С. Пушкин — ред.); вот Толстой под конец своей жизни утверждает как нечто само собой разумеющееся: «И после глупой жизни придёт глупая смерть»; вот другой поэт, наш современник, бросает:
 
И мы по квартирам пройдём с фонарём,
И тоже поищем, и тоже умрём.
 
Почему, откуда эта печаль на вершинах человеческой мудрости, человеческого творчества; откуда эта вечная жалоба: «Как будто душа о желанном просила, и сделали ей незаслуженно больно»? Казалось бы, стоит вдуматься, вглядеться, вслушаться во всё это, в саму жизнь — и невозможной становится эта мечта о счастье, и детски-наивными кажутся эти слова о нём в новогоднюю ночь. Но вот мечта жива, и, несмотря на всё, срывается с уст, исходит из сердца эта вера, эта мечта, это ожидание: «С новым счастьем!» Как примирить это противоречие?
 
Намек и предчувствие 
Думается, что ответить на этот вопрос можно. Ибо счастья, о котором говорят все эти люди и весь опыт их жизни, счастья, в котором они постепенно разочаровываются, — такого счастья и вправду нет, или же оно так хрупко, так мимолётно, что само становится источником страданий и печали. Действительно, как сказал Данте: «Что может быть тяжелее, чем память об ушедшем счастье в минуту горя и страдания?» То, что стоит за всем этим «на свете счастья нет», означает на деле, что нет на земле счастья постоянного, и потому в само это мимолётное счастье уже входит отрава его мимолётности. Да, это счастье пройдёт, и потому ещё темнее, ещё беспросветнее покажется жизнь. Но только поняв это, можно поставить настоящий вопрос: а есть ли в жизни счастье непреходящее, и не его ли мы почти инстинктивно, подсознательно жаждем, когда в новогоднюю ночь желаем себе и другим «нового счастья»?
 
Намек и предчувствие 
Что же, и на это есть ответ. Давно уже было сказано, а всё ещё живёт в нас это удивительное обещание: «И радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16: 22). Кто сказал это? Христос в Евангелии. И сказал в ту самую страшную и самую тёмную из всех ночей, когда с горсткой учеников выходил навстречу предательству, одиночеству, страданию и смерти. В ту ночь прозвучали эти слова о радости, о счастье, которых никто отнять не может, об Утешителе, Который придёт и «всё напомнит» о жизни и любви, побеждающих даже разлуку смерти. Оказывается, все наши мимолётные радости, все блики солнца на весенней зелени, всё то, что ударяет в сердце и сразу уходит, есть лишь намёк, лишь предчувствие того счастья, той неслыханной радости, которых не отнимет уже никто. Как писал Соловьёв:
 
Милый друг, иль ты не видишь,
Что всё видимое нами —
Только отблеск, только тени
От незримого очами?

И в другом стихотворении:
 
Смерть и Время царят на земле,
Ты владыками их не зови,
Всё, кружась, исчезает во мгле,
Неподвижно лишь солнце любви.
 
Вот сказано, произнесено наконец имя настоящего счастья — не старого, не нового, а вечного, и имя это — любовь. Вот на заре христианства пишет ученик Христа в неизъяснимом восторге: «Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими»  (1 Ин. 3: 1). И об этой любви, о её счастье — всё христианство, всё Евангелие. И в лучах этой любви преодолевается вся мука жизни, она торжествует и над разлукой, и над страданием, и над самим временем. Как последняя истина нам возвещено, что Сам Бог есть эта любовь и в ней, в ней одной утолена извечная человеческая жажда счастья.
 
Намек и предчувствие 
Вот наступает, вот наступил ещё один Новый год, за нами — триста шестьдесят пять дней нашей жизни. Всё в них кануло в вечность, всё в них исчезло, как и сами они; всё, кроме того, что мы называем любовью. И всё так же перед нами эта немного страшная пропасть будущего. Что сулит она нам, какие невзгоды, какое горе, какие, как мы говорим, «непредвиденные» опасности? Будем ли мы живы ещё через год, не последний ли Новый год встречаем на земле? Ни на один из этих вопросов ответить мы не можем. Но в одном мы должны быть уверены: что бы ни случилось, мы можем любить! Мы можем стоять рядом со Христом, держаться за Него и смиренно просить дать нам той любви, что преодолевает страх и неизвестность, той любви, про которую сказано: «Совершенная любовь изгоняет страх, ибо в страхе есть мучение» (1 Ин. 4: 18).
 
Намек и предчувствие 
Так вот, с Новым годом, с новым счастьем! Пусть новизной его будет то, что мы полюбим немного больше, немного сильнее; то, что от внешнего, мимолётного, случайного счастья перейдём к исканию радости, которой никто не отнимет у нас, — радости, которая способна вечностью наполнить каждую минуту этого уходящего от нас времени. Как писал Блок в своём «Возмездии»: «Нас всех подстерегает случай <…> иль ясность Божьего Лица». Над случаем мы не властны, но стоять перед ясностью Божия Лица и этой ясностью просвещать нашу жизнь, быть счастливыми этой ясностью — это зависит от нас. Христос говорил про новую заповедь любви. Эта новая заповедь и есть основа нового счастья — того, о котором мы, не задумываясь, говорим, когда желаем друг другу на Новый год нового счастья.
 
Протопресвитер Александр ШМЕМАН0
02.01.2020 г.

 




к содержанию ↑
Рассказать друзьям: