Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Сегодня

26 ноября: святителя Иоанна Златоустого, архиепископа Константинопольского; мученицы Манефы ...

Содержание
Главная Nota Bene! Читаем Евангелие Библиотека православная Аудиоматериалы Искусство с мыслью о Боге Для детей и родителей "Врата Небесные" Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея
История Церкви Сестринское служение Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Дарога да святыняў Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты «Поддержите наш проект!»
Рекомендуем


Люблю смотреть правде в глаза


Слава к Ирине Нарбековой пришла раноСлава к Ирине Нарбековой пришла рано. Девочке было 12 лет, когда её пригласили на главную роль в фильм «Зимородок». Потом были «Весёлый калейдоскоп», «Засекреченный город», после которого режиссёр фильма Михаил Юзовский сказал: «Окончишь школу — обязательно приезжай в Москву учиться!» Но Ирина предпочла Белорусский государственный театрально-художественный институт престижному ВГИКу.
 
Более тридцати лет Ирина Нарбекова играет на сцене Театра киноактёра. Она по-прежнему любима, в билетной кассе зрители частенько спрашивают, занята ли она в спектакле. В своём плотном творческом графике заслуженная артистка Беларуси находит время и на поездки с христианским благотворительным комитетом «Вера-Надежда-Любовь» в учреждения закрытого типа для подростков, и на преподавание техники речи в минской школе катехизаторов, и на паломничества. И на моё предложение поговорить «за жизнь» согласилась сразу, без оговорок на занятость.
 
«Свою главную роль я уже сыграла»
 
Глядя на мою собеседницу, кажется, что время остановилось. В свои 57 она такая же обаятельная и привлекательная, энергичная и озорная, как была минимум лет тридцать назад. Впрочем, в отличие от многих представителей артистической среды, Ирина Вениаминовна свой возраст не скрывает.
 
— Зачем, если есть интернет, он про всё расскажет и даже покажет, — смеётся Ирина. — Я люблю смотреть правде в глаза.
 
Я люблю смотреть правде в глаза
 
— В вашей творческой биографии много работ в разных жанрах. В каком из них вы чувствуете себя наиболее комфортно? О какой роли мечтаете?
 
— Меня как-то сразу определили в лирические героини. Но мне хотелось попробовать себя в разных амплуа, сыграть острохарактерную, комическую роли. В жизни и так слишком много поводов для грусти. Интересно было бы себя попробовать в качестве отрицательной героини. Всегда ищу характеры в повседневной жизни: презрительно посмотрели на рынке, нахамили в магазине, ловлю каждый жест, взгляд, интонацию. Наблюдения «консервирую», а когда приходит время, «вскрываю» и использую в работе.
 
Помню, в фильме «Пока мы живы» мне предложили сыграть чиновницу, этакую мымру, с огромными серьгами в ушах и невероятных размеров куксой на голове. Отсняли несколько эпизодов… чего-то не хватает… И тут я вспомнила свою учительницу, которая за урок могла раз двадцать широко раскрыть рот и обвести пальцами уголки ярко напомаженных губ. Предложила режиссёру Сергею Сычёву эту «приправу» применить для остроты образа. Получилось, что называется, в «яблочко».
 
Если честно, я не люблю мечтать о роли; нафантазируешь себе Бог весть чего, а оно… не случится. Чувствуешь себя обделённой, грустить начинаешь… Зачем?! Надо реально смотреть на вещи. Я же понимаю, что время уходит, и о чём мечтала по молодости, — осталось в молодости. Сегодня я спокойно жду свою роль и не испытываю творческой зависти к тем, кто получает её чаще меня. Зато я сыграла самые главные роли в своей жизни — стала мамой и королевой-мамой в спектакле «Щелкунчик».
 
Если честно, я не люблю мечтать о роли 
— Трудно ли было поступать в театральный институт?
 
— Нет, я бы даже сказала — легко. Решила поступать только потому, что хотела доказать мальчику, с которым дружила, что в актёрской профессии есть порядочные люди. Меня злило, с какой лёгкостью вешаются ярлыки на актёров: этот — пьяница, та — распутница... Чуть ли не каждому приписывают звёздную болезнь. С годами, конечно, понимаешь: смешно доказывать глупцу, что он глупец.
 
У меня сложилось всё так, как задумывала. И здесь не столько моя заслуга, сколько родителей, которые воспитывали дочь, ориентируясь на высоконравственные идеалы. Хотя многое из того, к чему приучили, мешало состояться в профессии и в жизни. Например, скромность, застенчивость, принципиальность, прямолинейность. Один российский режиссёр удивлялся: как с такой жизненной позицией мне удалось стать актрисой, да ещё успешной, не сломаться в профессии. Пусть звучит и нескромно, но я причисляю эти качества к своим достоинствам. И счастлива, что не изменила собственным принципам.
 
— Ирина, одно время вы были ведущей телепрограммы «Давай поженимся». Поговаривали, что вашу кандидатуру выбрали благодаря спектаклю «Поле битвы», в котором играли женщину, прощавшую измены мужа…
 
— На самом деле приглашали Светлану Суховей, но из-за большой занятости она отказалась и предложила попробовать… Ирину Нарбекову (вот и верь после этого, что в актёрской среде существуют лишь зависть и склоки!). Работа интересная, даже с примесью экстрима, который у меня в крови. И, одновременно, сложная — благодаря нашим мужчинам. Под «прессингом» свахи они часто из сильного пола превращались в слабый: робели, смущались, краснели, теряли дар речи… Этот телевизионный опыт пополнил мою актёрскую копилку новыми образами.
 
Не надо играть «в поддавки» с Богом
 
— Ирина, когда вы поняли, что надо принять Православие, и какие верующие люди повлияли на вашу жизнь?
 
— Я — дитя советского времени, а тогда мно-о-огие были атеистами. Мой дедушка, военный фельдшер, коммунист, искренне верил в светлое будущее и говорил моему папочке: «Сынок, ты счастливый человек, ведь будешь жить при коммунизме». По бабушкиной линии наш род идёт от столбовых дворян. Поэтому мой отец, наверняка, из семьи верующих. Во всяком случае, он рассказывал, что в доме на стенах висели иконы в очень дорогих окладах. А незадолго до кончины признался, будто его тайно крестили, захотел исповедоваться и причаститься.
 
Не надо играть «в поддавки» с Богом 
В студенческие годы я ничего не понимала в Православии. Но мне почему-то очень нравилось церковное песнопение (видимо, православная струнка моих предков давала о себе знать). Специально приходила в кафедральный собор, чтобы послушать церковный хор.
 
А потом в моей жизни появился Борис Александрович Ганаго — светлый человек, мой ангел-хранитель. На книгах детского православного писателя выросло целое поколение верующих людей. На момент нашего знакомства он работал на телевидении и готовил передачу про молодых актёров Театра-студии киноактёра, где я работала после распределения. Общаясь с нами, он неожиданно переключился на духовную тему, стал рассказывать о преподобных Сергии Радонежском, Серафиме Саровском, об Оптиной пустыни. Мне настолько было интересно, что я не переставала задавать вопросы. Все уже разошлись, а мы ещё долго беседовали, обменялись телефонами. Борис Александрович давал мне православную литературу, которую в 80-е годы было не достать. С его помощью я открывала для себя Православие, начала делать первые шаги к Богу. Помню, пришла к нему в гости, и, прощаясь, Борис Александрович сказал: «Деточка, надо бы тебе покреститься». Через несколько дней тайком от всех поехали в Логойск, где меня крестили. Так Борис Александрович стал для меня ещё и крёстным отцом. Он был всегда рядом со мной и в лихие 90-е помог не опустить руки, выстоять.
 
Театр в те годы буквально умирал. Начнётся спектакль или нет — зависело от зрителей. Если в зале собиралось людей меньше, чем актёров на сцене, спектакль отменяли. Но наш театр выстоял. В 1995 году у меня родилась Сашенька. Счастье великое и одновременно растерянность: чем заниматься дальше? Борис Александрович меня успокаивал и говорил: «Бог подскажет». И правда, вскоре вместе с христианским православным комитетом «Вера-Надежда-Любовь» поехала в Жировичский монастырь. Искала встречи с архимандритом Митрофаном, так как были неразрешённые вопросы, и мне нужно было посоветоваться с духовным человеком. Когда он меня принял, спросила: «Все считают актёрскую профессию греховным лицедейством. Как быть мне, православной христианке, уходить со сцены?» Старец сказал простую истину: «Если вы своим ремеслом не разрушаете душу другого человека — идите по своей дороге дальше. И да хранит вас Господь!»
 
После таких слов мне было уже ничего не страшно. Перестала обращать внимание на провокационные словечки некоторых: «Вы в храме в новый образ входите?» Или: «Надо же, все были коммунистами, комсомольцами, а сейчас попёрли к Богу». А старец Митрофан сказал на прощание: не надо никого осуждать, надо уметь понять, объяснить и простить…
 
«Без исповеди и причастия нет спасения душе» 
— Когда разговор заходит о вере, люди часто говорят: «У меня Бог в душе, и это главное». Поэтому считают необязательным участвовать в церковной жизни. Ирина, как вы относитесь к такой позиции?
 
— Мне она чужда. Я не понимаю, как можно креститься, венчаться, заказывать молебен по усопшему, красить яйца на Пасху, освящать их вместе с куличами в церкви, и при этом, когда речь заходит о молитве, исповеди, причастии, о том, чтобы прийти на службу в храм, говорить: «Зачем? У меня ведь Бог в душе». До сих пор для меня загадка, почему люди беспрекословно исполняют последнюю волю умирающего, но не выполняют завет Христа: «Без исповеди и причастия нет спасения душе»? Есть ли этому оправдание? Не хочу брать грех на душу — Бог всем судья. Мне незачем перепроверять достоверность слов Библии: вдруг, как утверждают скептики, там закралась ошибка при переводе или переписывании. Всё изложенное в Священном Писании принимаю как веру в Бога и следую ей, потому что, как христианка, выбрала путь самосовершенствования — жизнь по правилам, законам Православной Церкви.
 
Нас постоянно бросает из крайности в крайность 
─ Сегодня отовсюду слышишь: «православное кино», «православный рок», «православная ярмарка», «православный театр»... Вам не кажется, что слово «православный» превращается в некий ярлык, который вешают невпопад?
 
— Нас постоянно бросает из крайности в крайность, мы разучились отличать зерно от плевел. Понятно, что после десятилетий безжалостного выкорчёвывания наших православных корней новые ростки веры вызывают у людей разные чувства. Меня коробит, когда слышу: «Носятся с этим Православием, как с дитём малым!» Не желая никого обидеть, скажу так: чтобы причислять себя к православным, бросать колкости и ехидничать, надо как минимум знать историю Церкви. Увы, мы её не только не знаем, но и не пытаемся узнать, тем не менее, бесцеремонно обращаемся с великим словом. Вот что такое рок, ярмарка, фильм, спектакль, фестиваль? Это — результат деятельности, творчества человека, продукт труда, качество которого не зависит от вероисповедания. И ничего не имею против, когда слово «православный» используется по назначению — учит духовности, работе над своей душой, дарит ощущение радости от того, что ты находишься под сенью веры, с Господом.
 
В учреждении закрытого типа для подростков 
— О вере спорят на страницах книг и театральной сцене, в изобразительном искусстве. Особенно жаркие баталии о религии разгораются в кино, которое классик мирового кинематографа Жан-Люк Годар назвал правдой 24-х кадров в секунду. На ваш взгляд, какие фильмы последних лет наиболее точно раскрывают современное представление о вере?
 
— Фильмы «Остров» Павла Лунгина и «Поп» Владимира Хотиненко. В них нет сверхъестественного аскетизма и религиозного фанатизма, — всего того, что вызывает у современного общества скептическое отношение к религии. Это чистые, светлые, человечные кинополотна о Православии, с правильным пониманием пути святости. Две разные истории, объединяющие силы духа и непоколебимой веры, любви к Господу и ближнему своему… Они учат самому главному — быть человеком.
 
— В одном из интервью популярная артистка Екатерина Васильева, ставшая сильно верующим человеком, сказала: «Сцена — это пародия на храм, пародия — занавес, алтарь… Поэтому даже если актёр, режиссёр, театр задаются какой-то хорошей целью, они обманываются. Это — зло». Как вы прокомментируете такое заявление?
 
— Не надо играть «в поддавки» с Богом. Это — кощунство. Ошибся — замолчи и не смущай людей. Меня радует, что на Земле великое множество людей, которые не расшибают лоб, молясь Богу. Тому пример актриса Ирина Муравьёва. Ей близость к Богу не мешает заниматься любимым делом, радоваться и радовать других. Если искусство не вредит душе зрителя, а, наоборот, наполняет радостью, — разве можно назвать его грехом? Это — ханжество.
 
Чтобы искусство не вредило душе зрителя 
— Что сегодня для Ирины Нарбековой имеет значение в жизни?
 
— Самое дорогое для меня — семья: дочь Сашенька, мамочка Лилия Викторовна. Конечно, как и многие по молодости, старалась больше уделять внимания профессии. С годами понимаешь: неправильно жертвовать близкими, которые тебя любят, ради искусства и веса в обществе. Слишком высокая цена.
 
Сейчас меня больше занимают здоровье мамочки, успехи в учёбе дочери, оканчивающей биофак БГУ, благоустройство дачи. Ещё девчонкой хотела заняться озеленением Минска, и свою мечту воплотила в жизнь на своём дачном участке. Для меня очень важно, чтобы моим близким, друзьям было, где собраться вместе. Ощущение большой и дружной семьи, природа во всей своей красе — это счастье и настоящая гармония.
 
Беседовала Татьяна СОКОЛОВИЧ
Фото предоставлены автором



к содержанию ↑
Рассказать друзьям:

Друзья!



Наш портал — не коммерческий, а духовно-просветительский проект.
Мы стремимся сеять разумное, доброе, вечное в мире, где немало скорбей и проблем. Далеко не все из них можно решить с помощью денег. Порой спасает слово, порой книга, вовремя полученная информация. Устное или печатное слово способно нежданно тронуть до глубины души, перевернуть всю жизнь и заставить поверить в Бога,  может возродить и укрепить веру, найти для себя смысл жизни. И всё — благодаря опыту других людей, которые искусно описали то, что пережили и поняли сами.


Если Вам по душе то, что мы делаем, — поддержите нас! Помогите сохранить в мировом интернет-пространстве два по-своему уникальных православных сайта. И помолитесь за упокой души основателя портала — раба Божия Андрея.