Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Сегодня

25 августа: священномученика Леонида Бирюковича, пресвитера Бродецкого ...

Содержание
Главная Nota Bene! Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея История Церкви Сестринское служение Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Дарога да святыняў Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты
Рекомендуем


Лечить душу или спасать?


В западном мире весьма популярна психотерапия. Для православных славян это — странное новшество. Наши предки просили помощи в решении душевных проблем у родителей, или у стариков, умудренных житейским и духовным опытом, или шли в храм — на исповедь. Какова разница между психотерапией и общением со священником — исповедью, духовничеством? Какие аргументы можно привести для тех, кто считает, что это практически одно и то же, только врач не говорит о Боге? Если душа болит, к кому идти — к батюшке или врачу?
 
Об этом беседуем с протоиереем Андреем Лемешонком и врачом-психиатром, членом молодёжного Свято-Никольского братства Андреем Бутько. Но для начала наша справка.
 
«психо» по-гречески означает «душа», «терапия» — «лечение»
 
Слово «психотерапия» состоит из двух частей: «психо» по-гречески означает «душа», «терапия» — «лечение», «оздоровление», «лекарство». Впервые термин введён в 1872 г. английским врачом Дэниэлом Х. Тьюком. Но сегодня не существует единого, всеобъемлющего определения психотерапии. Её именуют системой лечебного воздействия на психику и через психику на организм человека для избавления его от эмоциональных, личностных, социальных проблем.
 
Как только психотерапия оформилась в самостоятельную дисциплину, встал вопрос об отношении к религии. Зигмунд Фрейд противопоставлял её психоанализу. Его ближайший ученик Карл Юнг выступил с призывом объединения усилий психотерапевтов и священников в деле врачевания человеческой души, ибо области приложения психотерапии и религии пересекаются. Эрих Фромм считал, что религия и психоаналитическая терапия преследуют одну и ту же цель. Однако, например, Виктор Франкл (верующий человек, переживший ужасы нацистского концлагеря и помогавший преодолеть их другим узникам) подчёркивал, что, в противоположность задачам психотерапии, целью религии является не исцеление, а спасение души.
 
У Церкви своя точка зрения на этот вопрос. В «Основах социальной концепции РПЦ» читаем: «В области психотерапии оказывается наиболее плодотворным сочетание пастырской и врачебной помощи душевнобольным при надлежащем разграничении сфер компетенции».
 
протоиерей Андрей ЛемешонокПротоиерей Андрей Лемешонок:
«Со стороны может показаться, что у психотерапевта и у священника вроде бы одно действие… Но цель-то — другая. И силы, которыми они пользуются, тоже разные: там — человеческое, а тут — Божие. У тех, кто часто посещает психотерапевтов, подчас происходит подмена понятий. Смысл психотерапии — успокоить человека, вернуть в рамки, из которых он вышел, избавить от кризиса, им переживаемого. И какие средства использует медицина? Логику, внушение, подсказки, — в общем, чисто человеческое воздействие. А цель священника как духовника — быть проводником Бога, дать возможность пришедшему к нему человеку узнать, что есть сила Божия, и она всегда рядом.
 
Конечно, человека с проблемами надо успокоить, утешить — и это правильно. Правда, иногда священник говорит много хороших и правильных слов, но они не попадают в сердце — в них нет Бога. Священнику нужно быть проводником души к Богу, чтобы через него сказал Своё слово Бог; и он должен меньше говорить своего, личного, человеческого, а больше искать Божиего.
 
в страну Гадаринскую явился Христос, исцелил бесноватого

Когда в жизни всё хорошо — трудно встретить Бога. И иногда нужен кризис, стресс, иначе болото житейское засосёт, и человек может уже никогда не проснуться. Если возник внутренний кризис, следует не прятать его (мол, всё хорошо, надо взять себя в руки и жить как раньше), а найти причину, увидеть, почему случился тот или иной надрыв, почему сложилась та или иная ситуация. В духовной жизни человек должен выходить к свету, а не прятаться, обнажать себя перед Богом и перед собой. И тогда душевный кризис приведёт к изменению его жизни…
 
Есть люди, которые довольны всем, они воспитанны, спокойны, рассудительны, но им не надо ни неба, ничего. Спасительно ли это? Вспомните Евангелие: в страну Гадаринскую явился Христос, исцелил бесноватого; люди Ему сказали: уходи отсюда, нам дорог покой, мы нормально живём, один больной был, и он к Тебе пришёл, а нам ничего не надо.
 
Помню, в психиатрической больнице постояльцы ждали священника, для них был важен его приход, они хотели помощи Божией… А вот когда я ехал в эту больницу автобусом, то видел там людей озлобленных, многие ругались. «Больные» ждут Бога, а «здоровым» Бог не нужен. Тогда у меня вырвалось на проповеди: не знаю, где люди более больные — в городе или в психиатрической больнице? И где критерий того — душевно здоров человек или болен? Очень трудно судить.
 
к священнику даже на исповедь приходят поговорить, пожаловаться
 Люди часто подменяют понятия; к священнику даже на исповедь приходят поговорить, пожаловаться, чтобы батюшка послушал, по-человечески (по-человечески?!) уразумел; или потребительски относятся к Богу, Церкви — ищут душевного покоя. А здесь нужен переход в другую плоскость — в вечность. А если скажешь, что в Церкви будет ещё тяжелее, они сразу: что вы! Зачем нам это надо?! Или такая крайность: идёт служба, а люди толпятся в очереди к батюшке — и они вне службы. Людям легче поговорить с человеком-священником, чем участвовать в богослужении. Они не трудятся, чтобы вместить слова богослужения. Пищу духовную! 
 
Иногда человеку действительно нужно выговориться. Он приходит к батюшке и пока не видит Бога, но священник для него — это надежда… Я думаю, что благодать Божия всё же коснётся ищущего. И вообще, в духовных вещах нельзя быть категоричным. Священник, к которому человек является просто «разрядиться», ни в коем случае не должен вести себя свысока или обличать того, кто не понял ещё, куда и зачем пришёл. По большому счёту, священнику надо внутренне молиться и каяться, что пока нет в нём той меры любви, веры, молитвы, того духа, чтобы помочь человеку через свои страдания и скорби найти Бога».
 
 врач-психиатр Андрей БутькоВрач-психиатр Андрей Бутько:
«Работа органов и систем организма человека тесно взаимосвязана с его психологическим состоянием. И поэтому один из самых простых методов психотерапии — нервно-мышечная релаксация. Человек лежит или сидит, и врач просит его последовательно расслаблять разные мышцы тела. Как правило, эта процедура проходит под музыку. Расслабляясь, пациент успокаивается, у него наступает психологический комфорт, и на это реагирует весь организм: замедляется пульс, углубляется дыхание, улучшается кровообращение, если есть какие-то боли, то они уменьшаются.
 
Бывают случаи, когда человек испытывает боли, а при обследовании никакой болезни не обнаруживается — пациент фактически здоров. Причиной физических болей могут стать не соматические заболевания, а… душевные страдания, невротические расстройства либо некий «внутренний конфликт». Немало случаев (до 80 %), когда реальная (физическая) болезнь возникает на нервной почве — соматизируется. Значит, если не хочешь заболеть, решай внутренние проблемы!
 
В медицинском аспекте психотерапия имеет дело с внутренними душевными конфликтами. Её цели — уладить их, уменьшить или полностью убрать душевные страдания, связанные с ними. Внутренний конфликт — это наличие взаимоисключающих душевных движений. Например: одновременно хочу дружить и боюсь дружбы; хочу быть свободным и боюсь одиночества; желаю стать лидером и вместе с тем хочу быть серой мышкой, которую никто не замечает, быть скромным, тихим и незаметным. В таком состоянии счастья нет и не будет ни при одном варианте поведения. Подобные внутренние конфликты могут касаться каждой душевной потребности человека: потребности в активности и в отдыхе; в лидерстве и в ведОмости; в безопасности и в риске; в привязанности и в развитии; в потребности не выделяться, быть как все, и в стремлении проявлять свою индивидуальность. И вот когда разнонаправленные векторы вступают в конфликт друг с другом, это приводит к душевным страданиям.
 
Психотерапия — молодая наука, но опыт понимания внутренних психологических процессов и анализа у неё уже есть, наработаны методики лечения. Одна из них — поведенческая. Например, человек боится зеркал и страшится увидеть в них собственное отражение. Рецепт лекарства для него прост: с утра до вечера, преодолевая страх, чаще смотреться в зеркало. Человек, страдающий кинофобией, боится собак. Значит, такому пациенту можно прописать рисование, лепку собак, а затем интенсивное общение с ласковым и покладистым четвероногим другом. Способ — простой и прямолинейный, однако один из самых эффективных.
 
Внутренний конфликт — это наличие взаимоисключающих душевных движений
 
Есть иные методы — динамические, чтобы пациент разобрался, осознал, пережил, схватил суть ситуации. Например, приходит на приём к врачу 16-летняя девочка и говорит: «У меня такая проблема — нет друзей!» Доктор сочувственно, внимательно говорит ей:

«Да, это серьёзная проблема. Чем я могу тебе помочь?» Она: «Да ничем ты мне не поможешь, мерзкий, плешивый старикашка!» Девочке важно осознать, что она обесценивает других людей, потому с ней никто не дружит. Задача же «старикашки» — вразумить её, что она унижает доктора, и так она не только с ним поступает, а с каждым встречным.
 
Специалисты не отрицают: выполнить психотерапевтическую задачу и помочь человеку с «комплексами» может каждый, у кого есть некий жизненный, житейский опыт. Только не всегда и не во всём. Вернёмся к примеру с кинофобией. Страдающий подобным расстройством уверен, что все собаки — злые, агрессивные твари. Человек с адекватным мышлением может ему возразить: «Это не так! У меня уже 15 лет живёт Рекс, и я в нём души не чаю — такой он ласковый, игривый и послушный!» Одному человеку достаточно этого примера, чтобы усомниться в верности своего мнения о собаках; другому — нет. Всё зависит от серьёзности внутренних проблем человека. Если они, скажем так, поверхностные, — помощь врача-профессионала не нужна. Если же ситуация сложная, запущенная, — неспециалист с этой проблемой не справится, более того, может навредить.
 
Психотерапия — работа с людьми душевно ранеными. Бывает, ран много, и они серьёзные; есть пациенты, с детства «изуродованные, искалеченные», которых в процессе взросления не воспитывали, а постоянно ломали. Они как деревья с изломанными стволами и исковерканными кронами — недолюбленные, растоптанные, и в психологическом плане у них не один внутренний конфликт, а живого места нет: всё в ранах и увечьях. С таким человеком и поговорить-то сложно, какую тему ни затронь — ему больно. Прикоснуться к его душе и не сделать больно — весьма сложно. И подобный пациент часто реагирует на контакт агрессивно. Поэтому если доброжелатель, в психотерапевтическом плане не образованный, «не подкованный», попытается помочь кому-то, то сам может получить психологическую травму из-за того, что собеседник просто избил его словами.
 
психотерапевтическая беседа отличается от обычной осознанностью
 
Психотерапевт же предполагает, какая потребность стоит за словами и поступками клиента, в чём его голод, в чём он нуждается и не может получить. Врач не воспримет его слова как личную обиду и не пострадает в контакте. Психотерапевт, ведя беседу, понимает, что и для чего он говорит, и чем это полезно клиенту. Если терапевт идёт на какие-то «жертвы», например, погружается вместе с клиентом в неприятные или тяжёлые переживания, то понимает, ради чего он это делает. Психотерапевтическая беседа отличается от обычной осознанностью и целенаправленностью; при внешней схожести это всё же работа. Задача психотерапевта — показать человеку, как он сам себе делает хорошо или плохо, помочь увидеть очевидное и принять ответственность за собственную жизнь; из «душевно мёртвого» (ригидного, закостеневшего) человека сделать живого, душевно подвижного. Образно говоря, если у пациента парализованы руки или ноги, дать ему свободу действий. А уж как он ею воспользуется — его дело…
 
Психотерапия не даёт людям духовные ориентиры, не занимается вопросами добра и зла, греха и добродетели. Скажем, у человека масса внутренних комплексов. Эта душевная несвобода лишает его возможности совершать правонарушения. Человек трусливый, тревожный в принципе не пойдёт на кражу из-за страха быть пойманным и наказанным; не будет драться, проявлять агрессию, не сможет убить. Но совсем не потому, что боится греха, боится совершить зло. Ему трудно это сделать, как человеку, у которого парализованы руки. Страх парализует его волю. Если же, образно говоря, врач исцелит паралич, то бывший трус, ставший храбрецом, получает возможность свободно пользоваться своей волей и совершать поступки, какие пожелает. На что он употребит обретённую смелость — на добро или зло? Может, он пойдёт мстить обидчикам, которые его унижали… А, может, станет защищать слабых…
 
Очевидно, что вопросы нравственного выбора, а также последствий этого выбора для нашего душевного состояния решает религия, решают батюшки в храмах…»

Подготовила Елена НАСЛЕДЫШЕВА
Поделиться с друзьями:
Подписка на журнал "Врата Небесные"