Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Cегодня

21 января: священномучеников Димитрия Плышевского и Владимира Пастернацкого (1938) ...

Содержание
Главная Nota Bene! Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея История Церкви Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты
Рекомендуем


Война с родителями — война с самим собой


Накануне праздника Рождества Христова Церковь предлагает верующим вспомнить святых праотцев (всех ветхозаветных праведников) и отцов (предков Иисуса Христа по плоти). Это хороший повод каждому из нас вспомнить о собственных предках, в первую очередь, о родителях, и задуматься о нашей неразрывной связи с ними. Беседуем об этом с врачом-психотерапевтом, членом православного Свято-Никольского братства Андреем Бутько.
 
Это хороший повод каждому из нас вспомнить о собственных предках
 
Мы знаем заповедь «почитай отца твоего и мать твою». Только слово «почитай» можно интерпретировать по-разному — люби, уважай, слушайся. А что вы, как специалист в области психотерапии, скажете о сути и способах решения вечной проблемы отцов и детей?
 
— Мы, христиане, привыкли на всё смотреть через Христа, через Его пример. А в Библии часто нет прямых расшифровок. И в Евангелии не так уж много мест, где бы давалось понять, как Иисус Христос почитал своих родителей.
 
А ведь 90 % психотерапии вращается вокруг отношений с родителями. Хотя люди приходят к психотерапевтам с тем, что никак не могут полюбить самих себя. Есть довольно известная психологическая концепция: у нас внутри есть образ матери и отца. Современный гештальт-подход, в котором я работаю, объясняет это так: новорождённый — заготовка, которая считывает, впитывает, копирует образ тех людей, кто заботится о нём. И постепенно внутри ребёнка формируется первичный образ женщины-матери и мужчины-отца. По сути, психологически ребёнок состоит из образа матери и отца. Он — своего рода их отражение.
 
Мы видим себя через другого, узнаём себя через другого. Если мама смотрит на меня любящими глазами, то я чувствую себя любимым. Значит, я — хороший. Если мама обо мне заботится, то я чувствую себя достойным заботы. Если мама меня кормит, то я чувствую себя достойным этой пищи. И, таким образом, из опыта отношений я понимаю: кто я?
 
Конечно, реальность сложнее, многограннее. Ведь ребёнок имеет отношения не только с мамой и папой, но и множеством людей — бабушками, дедушками, теми, кто общается с ним в детском садике, в школе. Но для простоты понимания представим, что ребёнок — это мама плюс папа. Точнее, он состоит из опыта отношений с мамой и папой…
 
Предположим, отношения с мамой были тяжёлыми, и этот опыт негативный, травмирующий. И, будучи уже взрослым, я, допустим, не чувствую любви к ней... О конфликте с родителями можно подумать в таком ключе: если я не люблю маму во мне, то я не люблю себя. И если воюю, спорю с мамой, то я с собой воюю. Отсутствие почитания, принятия матери приводит к тому, что отсутствует принятие и почитание самого себя, нет любви к себе. То же самое в отношении папы… Коль есть вечный конфликт с родителями, то это — вечный конфликт с собой, точнее, с родителями в себе.
 
Если же родители любили ребёнка, видели его как личность, принимали и поддерживали во всех проявлениях, то после взросления отношения с папой и мамой будут хорошие и, как правило, достаточно хорошие отношения с собой и окружающими. О таком человеке говорят: какой лёгкий, приятный, себя и других любит! И сложностей с ним бывает мало…
 
Война с родителями — война с самим собой 
Но ведь далеко не все родители такие хорошие! Те же кинематографисты любят смаковать сюжеты, связанные с семейными патологиями, когда дети растут в травмирующей психику обстановке и потом сдержать ненависть и жестокость к родителям не могут. Если фильм про маньяка, то это, собственно, о том, как его психику искалечило несчастное детство. И что вы такому человеку скажете в утешение?
 
— Да, когда отношения «родители — дети» тяжёлые, то сложно любить себя. Но даже если есть за что ненавидеть отца или мать, то я всё равно ненавижу себя. Можно привести такую метафору: человек живёт с пересаженным сердцем. Организм пытается отторгнуть этот орган, потому что он чужой. Но если отторжение произойдёт — человек погибнет. И у моих пациентов, которые приходят с проблемой тяжёлых отношений с родителями, та же картина: чем сильнее они отторгают то, что у них от родителей, тем больше психологически «умирают».
 
Но это же фундаментальный момент! Когда родители ведут себя по отношению к ребёнку эгоистично, невнимательно, подавляют его, как ему примириться и принять, что в нём присутствует часть тех, кто с ним жестоко, несправедливо обращался? А вообще, все родители совершают какие-то ошибки, и им не всегда хватает мудрости, великодушия, терпения. Ведь эти обиды, душевная боль оставляют следы на всю жизнь и мешают любить…
 
— Хорошо бы понимать, что мы не только генетически, но и психологически состоим из отца и матери или из тех, кто заменял их. И если когда-то в детстве между ребёнком и родителями началась война, в силу нехватки умения и любви со стороны старших, то, когда ребёнок становится взрослым, она продолжается — с живыми или даже мёртвыми родителями, с их психологическими образами. Родители «живут» во мне, и, значит, я воюю сам с собой.
 
Если я хочу любить себя, мне нужно учиться любить родителей 
Но разве в процессе роста человеческой личности у неё ничего своего, оригинального не появляется? Только то, что он впитал, отзеркалил, взял от родителей? Неужели происходит банальное копирование?
 
— Повтор тогда, когда во мне только отец или мать. А это сочетание, комбинация каких-то качеств, например, цветов: если мама была жёлтенькая, а папа зелёненький, то я буду синенький. И в этом — моя биологическая оригинальность, если после смешения двух цветов получается третий. Нужно знать и понимать, что заповедь «почитай отца и мать» — это очень важно тем, что, если я хочу любить себя, мне нужно учиться любить родителей.
 
Несмотря ни на что?
 
— Несмотря на то, какие они. Иначе говоря, если бы моим отцом был Иуда, то мне, чтобы учиться любить себя, нужно было бы учиться любить Иуду…
 
Бывали у меня такие посетители, которые приходили и говорили: «Доктор, денег и времени на сеансы нет, скажите прямо и за пять минут, просто дайте чёткую инструкцию, что делать, чтобы полюбить себя?» И я отвечал: «Учись любить отца и мать, выстраивай отношения с ними, старайся их улучшить». Ответ: «Они полные мерзавцы! Не хочу!» Но человек приходит через какое-то количество лет и говорит: «Знаете, мне лучше!» Если человек делал, что сказал доктор, то потом констатирует: «Не знаю, как это работает, но я стал относиться к себе лучше». Это реальные случаи из моей практики.
 
Если он честный — я его почитаю, если лживый — нет 
Хорошо, доктор, а теперь представьте: мать была холодна с дочерью, и та росла в условиях отсутствия ласки, добрых слов, нежности; а, повзрослев, решает: я не буду так относиться к своему ребёнку, ибо на себе испытала, как это плохо. И растит своих детей с максимальной нежностью. Ведь в данном случае протест против матери приносит положительные плоды.
 
— Здесь нет противоречия, просто разная глубина понимания ситуации. Например, мой отец был лживым, и мне это жутко не нравилось, и я стараюсь быть честным — прекрасно. Или мой отец был холодным и отстранённым, и я, зная, как тяжело переживать холод, по отношению к своим детям и другим людям, мягкий и внимательный, тёплый и душевный, — тоже хорошо. Но это верхний слой, ибо если мы уйдём глубже, то я, будучи нежным, ласковым и честным, всё равно могу прийти к психотерапевту с тем, что не люблю себя.  Ведь я всё равно не принимаю своего отца, не могу его почитать.
 
А за что же его почитать?
 
— Вот здесь интересная вещь. Если он честный — я его почитаю, если лживый — нет. Но это верхний слой, а глубже: коль мой отец лживый, а его образ живёт во мне, то я тоже — лживый. Это качество живёт во мне в силу того, что меня воспитывал лживый человек. Я могу всю жизнь ни разу не солгать, но лжец живёт во мне, ибо я скопировал его. Если мой отец был развратным, то развратность живёт во мне, даже если я живу целомудренно… Но иногда это может проявиться, когда развратник, живущий во мне, неожиданно выходит наружу. И все будут шокированы.
 
Полюбить — не значит «одобрить»; скорее — «принять» 
И от этого «наследства» невозможно избавиться? Мы невольно впитываем качества родителей и всю жизнь носим в себе?
 
— Да.
 
Фатализм какой-то, безысходность…
 
— Здесь нет этого. Натура родителей может проявиться, а может и не проявиться.
 
Откуда же может взяться любовь к себе, когда я ношу в себе то, чего не хочу иметь? За что себя любить тогда? Выходит, надо полюбить лживость, развратность и прочие пороки?
 
— Полюбить — не значит «одобрить»; скорее — «принять». Мои отец и мать, какими бы они ни были, всегда живут во мне — нравится это мне или нет. Если я научусь любить их, то научусь любить себя. Если не научусь, то это будет непреодолимое препятствие.
 
Здесь слово «полюбить» создаёт проблему в восприятии, возникает протест!
 
— Лучше сказать: «Признать, что во мне это есть», — признать, что оно всегда будет, и простить…
 
Но что могут мне дать эти понимание и прощение? И каков позитив — жить с мыслью, что всю жизнь стремилась не повторять негативных качеств, бывших у родителей, но они во мне присутствуют, и никак от них не избавиться? Более того, в любой момент могут выйти наружу!
 
— Это знание даёт много чего положительного. Вначале шокирует, а потом… Если я знаю: что-то есть во мне, то могу решать — давать ему свободу или нет. А когда не знаю — тогда и случаются неожиданности, к недоумению, шоку окружающих и самого человека. Живёт себе человек целомудренно, а тут вдруг пускается во все тяжкие. И говорят: «Точная копия своего отца!» И самое забавное, что такое может произойти неожиданно для себя!
 
Во мне живёт мой жестокий отец, и я могу быть таким же жестоким, как он 
Но если я имею определённую систему ценностей и отрицаю злость, жестокость (они для меня отвратительны и неприемлемы), вот и буду это в себе контролировать и сдерживать. Так ведь?
 
— Одно дело, если знаю, что во мне живёт мой жестокий отец, и я могу быть таким же жестоким, как он, — тогда осознанно выбираю, быть мне жестоким или нет. И совсем другое дело, когда считаю, что во мне вообще жестокости не существует. Но когда неожиданно прорывается жестокость — для меня это страшное открытие.
 
И чем это опасно?
 
— Может привести к самоубийству как крайней форме гнева на родителей, развёрнутого на себя. А когда подготовлен к тому, что во мне есть, я — хозяин в своём доме.
 
Но это сродни смиренному осознанию того, что я — грешный, испорченный грехом человек…
 
— Смиренному осознанию того, что я впитал качества родителей. Это осознание в итоге даёт облегчение и спокойствие, поскольку я могу их отключать.
 
И меня в этом случае оправдывает мысль: жестокость — это не моё, я не виноват…
 
— Дело обстоит иначе. Люди обычно думают так: есть я, а есть качества отца и матери во мне, от которых я в силах избавиться: могу что-то в себе не любить, не одобрять, но в состоянии с этим бороться, даже избавиться, молиться, поститься… Но можно привести и такой образ: мои сердце и лёгкие — это мама, а позвоночник — папа. Могу ли я от них отказаться, избавиться? Все эти органы есть я сам.
 
Во мне полностью присутствуют мой отец и моя мама 
Где же моя индивидуальность, доктор? Я впитала характеры, привычки того, кто меня воспитывал; а моя личность?
 
— Я — это вязь отношений папы с мамой. Мама — белые нитки, папа — красные, а я — новый узор, полотно, сотканное из нитей ДНК родителей.
 
Вот это хороший образ, в отличие от предыдущих, даёт возможность представить себе, как может возникнуть новое, а не копия из чего-то уже имеющегося.
 
— Да, моя личность соткана из разных ниток. И это уникальный узор, который развивается дальше. Но во мне на 100 % есть белая нитка и красная. Во мне не частично, не кусочками, а полностью присутствуют мой отец и моя мама. И если я не полюблю эти нити, хотя бы не приму того факта, что они во мне есть, то никогда не полюблю себя.
 
Конечно, можно простить своим родителям их несовершенство, ведь все мы немощны, ущербны. Сами согрешаем и совершаем промахи в отношении собственных детей. Но мне кажется заповедь «почитай отца и мать» — это о чём-то другом…
 
— Может, в христианском смысле, она и о другом. Допускаю. Но когда я работал со своими пациентами и сталкивался с тем, как человек, отторгая своих отца или мать, опыт, который с ними связан, при этом отторгает часть себя, мне пришла мысль, что библейская заповедь может быть мной, психотерапевтом, понята под определённым углом. А именно: нужно почитать отца и мать, какими бы они ни были… Для начала надо принять, признать, что родители есть во мне и всегда будут, — это первый шаг. Второй шаг: раз Иисус Христос смог полюбить людей, Его убивавших, то, теоретически, можно по-христиански полюбить родителей, которые тебя травмировали, ранили, по неумению: «Не ведают, что творят».
 
Нужно почитать отца и мать, какими бы они ни были…
 
Но опять-таки мы приходим к слову «прощение» и к тому, что в заповеди сказано не «люби», а «почитай» родителей.
 
— Есть много уловок, форм, но Христос говорит о любви всё-таки. О том, что любил тех, кто Его убивал, о том, что это возможно. Он так возлюбил мир, что отдал свою жизнь за людей.
 
Но такой запредельный уровень — совершенство в любви!
 
— Да. И мы никогда не начинаем с высшей планки, но мне кажется, что это стратегическая задача — хотя бы умозрительно допускать: всё возможно. Конечно, если родители причинили много боли, то завтра я не смогу — раз, и полюбить их. Это долгая дорога. И первый шаг на ней — признание, что отец и мать есть во мне в виде узора, сотканного из их и наших отношений; а я — полотно, узор, который могу ткать дальше с Богом и другими людьми. А последний шаг — полюбить родителей так, как Христос полюбил людей, даже тех, которые Его убивали. Между первым шагом и последним — длинная дорога. И неизвестно, которую её часть мы пройдём на этом свете, а какую на том…
 
Полюбить родителей так, как Христос полюбил людей

Беседовала Елена НАСЛЕДЫШЕВА

27.12.2017
 
Поделиться с друзьями: