Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Cегодня

12 декабря: мученика Парамона и с ним 370-ти мучеников (250). ...

Содержание
Главная Nota Bene! Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея История Церкви Сестринское служение Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Дарога да святыняў Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты
Рекомендуем


Простите и благословите


На послушании
 
С железнодорожного вокзала в Орше к Свято-Успенскому женскому монастырю не так и быстро добралась. Прямой автобус ходил редко, чаще курсировали маршрутки. Но и те делали остановку только в двух километрах от нужного места. Но разве паломнику это дорога?..
 
Водитель авто, вёзший с вокзала, выдал подробные инструкции, как попасть к обители. Я шла, и дорога казалась мне лёгкой-лёгкой. Небо то хмурилось, то радовало выглядывающим из-за туч солнышком, то вдруг, откуда ни возьмись, налетал ветерок. А появляющиеся иногда из-за домов купола обманчиво манили своей близостью…
 
К Свято-Успенскому женскому монастырю 
И вот он — монастырь… Монахини — разного возраста. Удивило тогда, что руководит тут старшая сестра Манефа — самая молодая из всех насельниц обители, моя ровесница…
 
Меня определили на ночлег в корпус, где живут паломницы из Минска: Лена, Тоня и Ира, а также местная женщина Люба...
 
Потом благочинная Дарья позвала в главное здание: за постельным бельём. Как-то там было по-особому уютно. Широкая лестница на второй этаж. В коридоре — ряды дверей, тут и кельи, и столовая, где питаются паломники, кухня…
 
Все монахини — в чёрных облачениях, но, кажется, что излучают свет. Манефа, Дарья, Даниила, Августа — те имена, которые запомнились. Звучали красиво…
 
И вот он — монастырь
 
Матушка Дарья попросила: «Надо поутюжить простыню. Если не трудно». И всё — тихим голосом, с улыбкой. Оказалось, что предстоит пройтись утюгом ещё по парочке вещичек. Выдали гладильный аппарат, доску…
 
Я знала, что в это время другие паломницы тоже в делах, и усердно боролась со складками. Иногда по коридору торопливо проходили монахини. Особенно мне приглянулась матушка Августа. Невысокого роста, всё время улыбчивая. Так и хотелось с ней побеседовать. «На послушании?» — заботливо спросила она. «Да» — ответила я. Вспомнила тогда, как прочитала перед поездкой, что известную фразу «Кто не работает, тот не ест»! — впервые произнёс апостол Павел жителям одного греческого города, которые поверили разговорам, будто наступает второе пришествие, и бросили работу. «А паломники ведь приезжают сюда, чтобы потрудиться во славу Божию», — подумалось тогда...
 
Справилась я со своими делами вовремя, чему радовалась, так как уже звали на вечернюю службу. Было пять вечера! Подумалось: окружающие люди вошли в мою жизнь легко. И мне всё тут нравится, спокойно и хорошо…
 
В храме народа немного: кроме паломниц, всего несколько человек и сами монахини. Дверь была открыта, в неё и в окна, вопреки ожидаемому дождю, ворвалось яркое солнце. Звучала только музыка молитвы… На нас смотрел чудотворный образ Оршанской Божией Матери — главной святыни города.
 
Служба длилась более трёх часов. И вот погасили в храме свет. Минчанка Лена, взявшая меня под своё крыло, позвала: «Пойдём, ужин».
 
На следующий день были ещё завтрак и обед. Но такой еды больше, наверное, не пришлось нигде пробовать. Кроме как в других монастырях. И суп, и сыр, и молоко, и драники, и чай — всё было, в очередной раз употребляю это слово, особенное…
 
Служба длилась более трёх часов 
После ужина мы мыли посуду. Тут обходились без «химии»: разогревали молочную сыворотку, которая лучше всяких моющих средств. К тому же, оказывается, у монастыря есть своё подворье с пятью бурёнками…
 
Вечером мучило, что не усну, так бывает после дальней дороги и на новом месте. Но мне не помешали даже громкая молитва Любы и поздний приход Иры и Тони…
 
Утром, в пять, сигналом к побудке послужил звук колокольчика. В половине шестого — утренняя и молитвы. Служба — длиннее обычного. Был праздник Казанской иконы Божией Матери.
 
Потом шли завтрак, послушание, обед, опять послушание, вечерняя служба, ужин, молитвы и сон. Всё — как ежедневно, но по-разному. Работы в монастыре всегда достаточно. Даже зимой. Снег расчистить, заняться рукоделием, на подворье за скотом приглядеть.
 
Лена и другие трудницы
 
Лена жила в монастыре уже неделю. Собиралась пробыть ещё столько же.
 
— Наша Ирина несколько раз приезжала сюда. И я попала сюда через неё. Попросили по телефону у мать Манефы разрешения и приехали, — рассказывала Елена. — Что можно делать здесь семь дней? Молиться и трудиться. На огородах — поливка, прополка. Каждый день работа разная. Что попросят, делаем. Это называется послушанием… В монастырь еду ради молитвы. Здесь она особенная…
 
— Кусочек счастья, —добавила Ирина.
 
— Давай, исповедуйся, причастись, — говорила мне Лена, ведь я тогда была далека от такой жизни. — Ведь приехала в монастырь.
 
— Я не знаю, о чём рассказывать священнику.
 
— Совесть подскажет, что сказать. Подумай.
 
— А тебе подсказывает?
 
— Всем подсказывает.
 
Все монахини — в чёрных облачениях, но, кажется, что излучают свет 
Такой он, Серёжка
 
Мальчишку я тогда заприметила сразу. Просто немного удивило, что он живёт в женском монастыре.
 
— Как вас зовут? — спросил он у меня смело, но уважительно и дружелюбно. — Откуда приехали?
 
Сергей рассказал и о себе. Он из Климовичского района. Ему в сентябре — четырнадцать лет. Папка работает трактористом, а мамка — дояркой. Мальчишка второй день сидел в теплице, там — помидорные джунгли. Работы много. Жил в бывшей трапезной. Помнил, как закладывали фундамент в здании главного корпуса монастыря, ведь раньше жил в Орше…
 
На вопрос: «В какой деревне ты живёшь сейчас?» — ответил с некоторой гордостью: «Агрогородок Макеевичи». В нём была неподдельная искренность и доброта, а ещё и говорил-то на чудесном белорусском языке.
 
Давай, исповедуйся, причастись 
Мать Манефа
 
Нас тянет к тому, кто нам интересен, кому мы интересны.
 
И вот я попала в кабинет старшей сестры Манефы. Ласково, ровно, как ручеёк, звучал её голос. Она рассказывала, что в монастыре паломникам можно жить, сколько захотят… Есть такие, кто приобщается к монастырской жизни, но на монашество не решается…
 
— В прошлом году половина наших сестёр и настоятельница Антония уехали под Быхов. Там они основывают практически в чистом поле женский монастырь, — слушала я собеседницу. — Возрождение же нашей обители началось в 90-х годах прошлого века...
 
— Почему молодёжь приходит в монастыри? — поинтересовалась я. — Когда здесь люди постарше — это понятно…
 
— Сейчас время такое. Люди не могли когда-то сделать такой шаг. Многие пришли к вере поздно… А молодёжь? Человеку свойственно искать монашество. Душа по своей природе — христианка. Всегда ищет Бога. Томится сердце человеческое…
 
— Может, приходят в монастырь, когда не сложилось в семье, одолели другие проблемы?..
 
— Как правило, такие люди у нас не остаются. Было много подобных случаев. Здесь те, кто пришёл сознательно, искренне. Монастырь — это не что-то красивое: монашеские одежды, службы, поклоны, богоявления. Это поле брани. Борьба прежде всего с самим собой. Важная задача монаха — научиться смирению, молитве. А молитва настоящая, искренняя, без смирения, чистоты сердечной невозможна…
 
Во многих монастырях, особенно старых, которые не закрывались в советский период, сестёр смиряют. Как? Напрасно обвиняют в чём-то. Вызывают и начинают ругать. У нас такого нет. Но всё ж мы люди. Иногда бывает, не разобравшись, старшая сестра ругает младшую. И благо будет тому, кто не станет оправдываться и доказывать, что он не виновен. Это и есть смирение. Первое, чему надо научиться человеку, который пришёл в монастырь, говорить два слова: «простите» и «благословите»...
 
Простите и благословите 
— Матушка Манефа, не тяжело руководить? Надо и за службы отвечать, и за паломников, и за хозяйство…
 
— Не задумываюсь над этим. Господь послал крест, и принимаешь его как от руки Божией. Везде успевать — это задача любого монаха. Какие трудности? Их много. В основном одолевают строительные и ремонтные работы. За короткий период было разрушено то, что создавалось веками. Народ немножко не такой, как был раньше, когда церковь была частью жизни…
 
— Если кто-то придёт после тюрьмы и захочет стать монахиней, вы дадите шанс?
 
— Любой человек может прийти и попробовать свои силы. В нашем уставе есть такая фраза: «Никакая прежняя жизнь в миру не может быть препятствием для вступления в монастырь». Если человек раскаивается, содеянное за собой не вносит, оставляет за воротами обители и не возвращается ни мыслями, ни делами. Человек становится другим. Почему монашествующие меняют имена при постриге? Всё новое в новой жизни…
 
Тот разговор и сегодня греет мою душу.
 

Вера ГНИЛОЗУБ
15.10.2018

 
Поделиться с друзьями:
Подписка на журнал "Врата Небесные"