Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Сегодня

15 октября: праведного воина Феодора Ушакова ...

Содержание
Главная Nota Bene! Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея История Церкви Сестринское служение Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Дарога да святыняў Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты
Рекомендуем


Евангельская Псалтирь Силуана Афонского


Душа подобна невесте,
А Господь — жениху;
И любят они друг друга,
И скучают друг о друге.
 
Святые чрезвычайно важны для народа: «Не стоит город без святого, а село — без праведника».
 
Святые — послы Бога в народе. Святые — предстоятели за народ перед Богом. Без святых нет народа. Если какому-то народу не нужен Бог и Его святые, то и Богу не нужен такой народ.
 
Двадцатый век дал нам невероятное количество святых. Но среди этого многочисленного сонма выделяются два человека. Их особенность в том, что они открыли нечто новое в отношениях народа и Бога. Причём не специально. Жили так, как понимали себя, но Бог дал им сделать непроизвольное открытие.
 
Сами по себе святые ищут одного своего спасения. Но для Бога и народа святые важны всё-таки не только своим спасением, но и тем, что обновляют отношения Бога и народа. Бог-то нас всегда видит, а вот народу нужен тот, кто научит его видеть Бога близко. Видеть Бога — это и есть вера. И святые учат народ вере. Такими необычными святыми, которые совершили подвиг веры и научили народ чему-то новому в вере, стали Павел Груздев и Силуан Афонский.
 
Не стоит город без святого, а село — без праведника
 
Есть две точки зрения на мир: с неба — на землю и с земли — на небо.
 
Павел Груздев сумел посмотреть на народ с неба и увидел, что Церковь шире церковной ограды. Он смог увидеть сыновей и дочерей Бога не исключительно в священниках, монахах и прихожанах, но и в людях, сущих в простом зраке: шофёрах, врачах, рабочих, крестьянах. Он догадался, что община — это не только общество за чаем после Литургии или слушающее батюшкины залитургийные лекции, а все, служащие Богу правдой и жертвой.
 
Он увидел: Церковь на самом деле — весь мир, работающий Богу, без разделений на епархии и приходы. Так сказать, очевидное и невероятное заключается в том, что и Сам Бог аналогично смотрит на мир. Отец Павел научил нас видеть себя глазами Бога.
 
Силуан Афонский, наоборот, сумел привлечь внимание народа к небу. Он пригласил нас попробовать наладить беседу с Богом.
 
В истории Церкви людей, собеседников Божиих, — не так уж много. Самым великим собеседником Бога был царь Давид (с его великолепной книгой — Псалтирь). Не «Война и мир» и не «Гамлет» — лучшие книги, а именно Псалтирь — книга книг всех времён и народов. В ней — верх поэзии, драматургии и настоящие глубины премудрости.
 
Почти все святые учёные люди оставили после себя поучения. Но масштаб Псалтири, мощь мысли, сила духа оказались непревзойдёнными.
 
Одни авторы пишут для народа, другие — для вечности, иные — Богу. Как ни странно, поучавших народ и делившихся тайными знаниями было много; однако учёных святых людей, кто непрерывно смотрел на небо и всю жизнь обратил в диалог с Богом, — единицы.
 
Внезапно такой человек родился в России, в Тамбовской губернии, в обычном русском селе. Бог избрал нового Давида не среди духовной профессуры или князей Церкви, а среди пастушков, как это однажды было с юным Давидом. Им оказался Семён Иванович Антонов.
 
Божие избранничество и харизма — не от людей. Они — дар Божий, вложенный Богом в особенную душу, подготовленную к выбору самим человеком. Душа молодого крестьянина была воспитана его отцом. Главными отеческими добродетелями явились два очень важных мирских сокровища: мир и великодушие.
 
«Блаженны миротворцы, ибо они сынами Божиими нарекутся». А когда нарекутся, то становятся великими душами, питаемыми Святым Духом, — и мы их узнаем по великодушию. Мир — это внутреннее устроение. Великодушие — мир души, явленный и основанный в Боге.
 
Пример такого мирного устроения души и великодушия крестьянского парня мы видим в двух фрагментах его жития.
 
Первый фрагмент о мирном устроении души.
 
Однажды Семён с отцом пришёл на своё поле и увидел, что некто гребёт руками их пшеницу, и хотел остановить вора, но отец не позволил, пожалев странника и помянув Бога, от Которого — и бедность, и достаток…
 
Парня забрали в армию, подарившую ему сотоварища. Другу пришло письмо из родной деревни с сообщением об измене невесты, прижившей ребёнка. И вот просыпающееся в духе сердце будущего святого Силуана научило сердце товарища и миру, и великодушию, и блаженству. Семён посоветовал другу простить невесту и принять её вместе с ребёнком. И — о чудо! — произошло преображение и друга, и невесты, и родителей.
 
Когда друг возвратился в деревню, то его встретили родители и невеста с ребёнком на руках — СКУЧНЫЕ. Солдат взял дитя на руки и… улыбнулся ему. И вдруг все ожили, засмеялись и стали обниматься.
 
Вот для чего и нужны святые — учить быть, как Бог, и жить в блаженстве вместе с Богом. Это блаженство и смогли принять наученные Семёном крестьяне.
 
Семён рано вкусил блаженство и… заболел тоской по небу, куда стремилась его душа, ища источник блаженства — Бога. И жизнь святого превратилась в один непрерывный диалог с Богом, который подвижник отразил на бумаге:
 
* * *
 
Когда Господь посетит,
То душа знает, что был
Милый гость и ушёл;
И скучает душа по Нему,
И слёзно ищет Его:
 
Где Ты, Свете мой?
Где Ты, Радость моя?
Следы Твои благоухают
В душе моей, но Тебя нет,
И скучает душа моя по Тебе.

 
И скучает душа моя по Тебе
 
Сила, с которой святой устремился душой к Богу, его честность и простота подняли его на уровень псалмопевца Давида. Однако Давид общался с Богом в понятиях Ветхого Завета, потому его книга наполнена мотивами борьбы, победы, кознями врагов и прочими моментами духовной и физической борьбы; а Новая Псалтирь Силуана проникнута не духом военно-политического доминирования, не конями, мечами, сетями, колесницами, сокрушёнными зубами, левиафанами, «вранами на нырище», птицами, «особящимися на зде», военными трубами; то есть пропитана евангельским духом любви и населена святыми и Ангелами. Пространство Псалтири Силуана — это наполовину преображённый мир. Наполовину рай на земле. Его Псалтирь — дневник паломника, стоящего у врат Царства Небесного.
 
Такая Псалтирь Евангелия непременно должна была явиться и в христианском мире, и в Русской Церкви. Одним Давидом дело не могло окончиться. Ведь жизнь не завершается завтра. Тысячи лет будет существовать род человеческий, и непременно появится человек, любящий Бога больше других; и он опишет историю своей любви к Господу — ещё одну Псалтирь, уже нового времени.
 
Странно не то, что её сочинил Силуан, а то, что она не была написана раньше.
 
Очень жаль: святые почти не оставили нам своих дневников; мы не знаем внутренних хроник Преподобного Сергия Радонежского или полной духовной истории великого Серафима Саровского. Несомненно, их повести (наряду с повествованиями сотен других святых) были бы так же захватывающи и драматичны, как и писания святого Силуана. Слава Богу, что Павел Груздев и преподобный Силуан, вдохновлённые Богом, приоткрыли нам тайны святости.
 
Читая произведения Силуана, мы узнаём в них себя. В его словах будто нет ничего нового. Всё это душа знает, но… выразить не может. А он, так тонко и верно, открыл нас в Боге и Бога — в нас.
 
Писания святого делятся на три больших блока. Первый посвящён личному отношению с Богом. В нём святой смотрит вверх. Во втором блоке описывает то, как он видит себя по отношению к своему народу и Земле. В нём он смотрит вниз. И третий блок показывает, что изменяет человека и приближает его к Богу, — действие Святого Духа.
 
Многие из нас зашорены негласным запретом на самостоятельную беседу и самостоятельные отношения с Богом: мол, это и опасно, и дерзко. Более того, нам предлагают общаться с Богом посредством чужих диалогов — молитв, причём под наблюдением старцев или иных духовных вожатых. То есть наша самостоятельность в отношениях с Богом практически сведена к нулю. А контакты священников и мирян отчуждаются до отношения посвящённых медиумов, знающих в духовном мире едва ли не всё и вся, и профанов, не ведающих о духовном мире почти ничего.
 
А теперь представьте: вы приехали к отцу в родной дом и беседуете с ним по «методичке», да ещё под наблюдением наставника, в вас не очень-то разбирающегося. Но хозяин дома — родной отец! Любимый. Доверенный. Он же всё знает про вас!..
 
Отсутствие личного диалога с Богом — огромное упущение и даже травма
 
Так, и ни одна, даже самая прекрасная, молитва не может выразить всех наших нюансов отношения с Богом. Например, мы часто читаем каноны и акафисты об исцелении или упокоении своих близких и родных. И большая часть текста не бывает «созвучна» нашей ситуации, ибо в нём описываются иные обстоятельства жизни, вытекающие из личного опыта святого. Да ещё нередка путаница в тексте, ведь беседа святого, в которой смешаны пространство и время, обычна для древности, но не совсем понятна сегодня. В этих произведениях часто описывается проблематика чужого горя и чужой беды. Но мы, отключив критическое восприятие текста и не понимая его сути, читаем всё, как есть, будто выполняем послушание.
 
Вот и получается, что молитвы у нас имеют ценность подоходного налога на счастье и здоровье. Мы платим Богу терпением и временем чтения, а не осмысливанием и приложением души.
 
Отсутствие личного диалога с Богом — огромное упущение и даже травма в отношениях с Господом.
 
Разумеется, есть профессионалы: архитекторы, врачи, учителя, автомеханики, электрики и прочие специалисты; они глубоко разбираются в своих сферах деятельности и помогают нам вести хозяйство. Так и в духовном мире. Наставник и священник — лица, недоступные нам по глубине харизмы и посвящению в таинства. Им прилично давать нам советы и «мастер-классы». Но жить одними советами нельзя. Бог дал голову не только для ношения шапки…
 
Святой Силуан совершил прорыв в искусстве личного, не формального общения с Богом. Мало того, он учит, как это делать:
 
* * *
 
Любит моя душа Господа,
И как скрою огонь сей,
Который согревает душу мою?
 
Как могу я не говорить о Боге,
Если душа моя увлечена Им?
Что, скажу я душе своей:
Скрой словеса Господни в себе?
 
И я буду спрошен,
Зачем я скрыл милости Господни
И не сказал о них людям,
Чтобы все любили Бога
И нашли в Нём покой.

 
Всё, как в семье. Есть и старший брат, и младший. Старший, например, чинит с отцом автомобиль, а младший стоит рядом и вникает в суть дела: о чём беседуют они и как работают.
 
Так у нас со святыми. Мы, как младшие братья, учимся у них беседовать с Богом и работать вместе с Ним. Житие преподобного Силуана есть открытый «мастер-класс» жизни с Богом.
 
Писания святого затрагивают ещё один важный аспект самосознания личности христианина. У нас сложилась традиция, не позволяющая мирянину и младшему священству шагу ступить без благословения. Регламентировано поведение младшего звания вплоть до мелочей. По современным понятиям, не только мирской человек, не привязанный к духовному лидеру местной общины, но и священник — без духовного куратора находятся в страшной опасности.
 
Многие мирские и священство тщетно ищут наставников, которым они могли бы вручить свои волю, ум и сердце полностью и безоговорочно. Но сегодня на всех кураторов не хватает. Да их никогда не хватало. Духовное водительство и непременный контроль не существовали в Русской Церкви в массовом порядке. Сельский батюшка не был безусловным и авторитарным лидером своей общины.
 
Любит моя душа Господа
 
И, конечно, Господь не может допустить, чтобы спасение в обязательном порядке замыкалось на суперхаризматике и духовном директоре. Обязательно должен существовать альтернативный вариант жизни в Духе. Да и не столь ущербно сотворён человек, дабы христианин не мог спастись без наставника. Ведь мы не братия одинокого монастыря в Нитрийской пустыне. Мир и формы спасения не являются одинаковыми у египетского монаха-пустынножителя и пожилой многодетной кондукторши рязанского троллейбуса. Духовная диктатура — не единственный план жизни в Боге.
 
Вместе с тем, отказ быть личностью, подпав под власть духовного лидера, чреват духовным паразитизмом пасомых и соблазном сектантского авторитаризма самих лидеров.
 
Бог всё предусмотрел. Для этого Он и послал в мир Своего главного Наставника и Утешителя — Духа Святого. Здесь важно уточнить: афонская традиция духовной жизни, в отличие от нашей, гораздо серьёзнее смотрит на возможность прямого действия Святого Духа на человека, помимо институтов церковной власти. Афон больше доверяет человеку, чем иные русские мирские батюшки-зилоты. Афон, эта обитель смирения и воздержания, от которой мы могли бы ждать особенной суровости и нетерпимости к свободе человека, более ценит Божественное достоинство человека и его Божественную свободу, нежели остальной мир.
 
Не так давно произошёл показательный случай конфликта афонского мировосприятия и традиционного семинарского русского богословия. На Святой Горе разгорелась звезда святости Порфирия Кавсокаливита, после смерти которого был опубликован его дневник и письма. Суть их в том, что в раю нам понадобится не умение бороться с бесами, а умение общаться и любить Бога. Святой уверен: бесов победить нельзя, ибо они бессмертны, а природа и силы их вечны. У них миллион жизней. И нашей единственной жизни жалко на борьбу с бесконечной пустотой. Да и опыт противостояния бесам не будет востребован в раю. Избавиться от них можно не «духовным самбо» и не «третьим духовным даном», а приближением к Христу. Чем ближе к Богу человек, тем далее от него бесы.
 
Профессор А. Осипов резко обвинил святого Порфирия в прелести, потому что только тот не борется с бесами, кто находится в прелести. А Греческая Церковь объявила его святым. Вышло нехорошо. Разная традиция и разный опыт.
 
Святой Силуан близко к сердцу воспринял духовный опыт Афона и очень много написал о действии Святого Духа на душу как Наставника и Учителя.
 
Однажды к нему явились проповедники-имябожники, приехавшие с Нового Афона, и стали излагать суть своего учения, смутившего тогдашнюю Церковь. Святой выслушал и задал единственный вопрос:
 
— Ты сам так учишь или говоришь от Святого Духа?
 
Проповедник был потрясён вопросом и смолк. Гости с Нового Афона молча ушли.
 
Преподобный уделял основное место в преобразовании души не столько личному подвигу, бывшему для него лишь условием личного преображения, а действию в ней Святого Духа, Который один в силах изменить человека. Он вообще считал это главным — есть на сердце Святой Дух или нет. Силуан был уверен: когда Утешитель приходит и живёт в сердце, то Он может Сам творить с сердцем то, что угодно Богу.
 
Опыт святого чрезвычайно важен для нас. Слова святого: «Ты сам говоришь или говоришь от Святого Духа», — должны стать мерилом нашего отношения к людям. От Святого Духа я вещаю супругу, матери, ребёнку, заказчику, священнику либо простому попутчику или ищу своего? Очень простой и важный вопрос, позволяющий определить своё место в мире и перед Богом. Он позволяет понять: что такое грех? Грех — всё, что сделано без Любви. Грех — жизнь без Бога.
 
* * *
 
Господь любит нас,
Как Своих детей,
И любовь Его больше,
Чем любовь матери,
Потому что и мать
Может забыть своё дитя,
А Господь никогда
Не забывает населена.
 
Господь ХОЧЕТ,
Чтобы мы любили друг друга:
В этом свобода —
В любви к Богу и ближнему.

 
В этом свобода — в любви к Богу и ближнему
 
Этот вопрос помогает нам понять и оценить жизненный путь: идём в рай или опускаемся в ад? Если я даю место Святому Духу в своём сердце и позволяю Ему преображать меня, — это одно дело. А если Дух и не ночевал в моей душе, то я разрушаюсь и падаю вниз, — и это другое дело. Если нет во мне Святого Духа, значит, во мне живёт иной персонаж, потому что свято место пусто не бывает.
 
Оценивая наследие преподобного Силуана Афонского, можно сказать: он не просто велик тем, что по времени жизни близок к нам и пишет о вещах, нам понятных; а в самом деле велик, ибо приоткрыл тайну величия человека, близости Бога и сумел этой тайне научить народ. Не всякому смертному дан такой великий дар — научить человека тому, что он сын Бога и Его любимое творение.
 
Невозможно без волнения читать Псалтирь Силуана — дневник бесед человека с Богом. В ней он устремляется к Господу своей сильной душой и максимально сокращает расстояние между Богом и человеком. И мы видим, как это делается.
 
Во многих местах святой спрашивает о чём-то Бога и получает ответ. И мы восторгаемся и содрогаемся от того, что его диалог с Богом реален. Мы поражаемся диалогам и чудесам, бывшим со святым, и говорим в своей душе: «Работает!»
 
Силуан Афонский обновил веру не только в своей душе, но и в душах десятков тысяч читателей и почитателей. Он показал близость Бога к человеку, открыл многим немые уста, научил беседовать с Христом, желать и приглашать к себе в душу Святого Духа и позволять Ему действовать в нас.
 
В преподобном Силуане Афонском явился редчайший тип святости, обращённой одновременно к Богу и к Его народу в нужное время и в нужном месте:
 
* * *
 
О, народы всей земли,
На коленях припадаю пред вами
И умоляю со слезами:
Придите ко Христу.
 
Я знаю Его любовь к вам.
Я знаю и потому кричу всей земле.

 
Преподобный Силуан АфонскийВ то время, когда была разрушена Русская Церковь, в то время, когда шатаются устои всех церквей в мире, в то время, как соль становится несолёной, Бог посылает в мир Своего святого, который учит понимать Святого Духа в условиях разобщённости и нестроений, постигших мир. Вот роль Святого Духа, указанная Богом, особенно востребованная в наше время: «Когда же приведут вас в синагоги, к начальствам и властям, не заботьтесь, как или что отвечать, или что говорить, ибо Святый Дух научит вас в тот час, что должно говорить. Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлёт Отец во имя Моё, научит вас всему и напомнит вам всё, что Я говорил вам».
 
Личное свидетельство о Боге и есть смысл проповеди. Святой на личном примере произнёс проповедь длиною в жизнь о близости Бога. Преподобный Силуан на своём примере показал, как приходит Дух и как Он учит.
 
Слава Богу, что Он посылает таких святых Своему народу в то время, когда они больше всего нужны народу. Лишний раз поражаешься заботливости Бога, Его любви к нам, которая из простого тамбовского мужика может сделать нового Давида-псалмопевца. Любовь Божия не только создала духовного писателя, но и подарила народу человека, научившего его накоротке беседовать с Троицей. Эта Любовь Господа вернула народу дар слова и тронула сердце святого так, что он до сих пор молится о спасении своего народа и напоминает ему:
 
* * *
 
Господь любит всех людей,
Но кто ищет Его,
Того любит больше.
 
В этих словах великая радость:
Если Господь наш,
То и всё — наше.

 
И ты, святой Силуан, приклони ухо своё к нам — своему народу! Ты всегда со слезами и сердечным сокрушением думал о нём. Так помяни же и сейчас нас в раю, где ты ныне живёшь и наслаждаешься блаженством созерцания лика Господа и Бога нашего Иисуса Христа, дабы и нам хоть что-то было послано от твоего блаженства и любви к Богу, по твоей молитве и милости любимого нами Господа Бога Иисуса Христа.
 
* * *
 
Я стар и уже жду смерти,
И пишу по любви к народу.
Быть может, хоть одна душа спасётся,
И за неё я буду благодарить Бога.
 
Кто просит у меня молитв,
За тех слёзно прошу Господа:
 
Господи, дай им Духа Твоего Святого,
Да познают тебя Духом Святым.
 
Иерей Константин Камышанов,
клирик рязанского Спасо-Преображенского монастыря
Поделиться с друзьями:
Подписка на журнал "Врата Небесные"