Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Cегодня

23 июня: обретение мощей святителя Василия, епископа Рязанского (1609); Собор Рязанских святых. ...

Содержание
Главная Nota Bene! Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея История Церкви Сестринское служение Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Дарога да святыняў Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты
Рекомендуем


Два десятка лет на клиросе и сцене


В нынешнем году Праздничному хору минского женского Елисаветинского монастыря под управлением монахини Иулиании (Денисовой) исполнилось 20 лет. Он известен не только в Беларуси, но и далеко за её пределами. Все певчие — музыканты различных специальностей: дирижёры, музыковеды, композиторы, исполнители; среди них — кандидаты искусствоведения, лауреаты и дипломанты международных конкурсов, руководители и солисты хоровых коллективов столицы. На счету Праздничного хора немало наград, полученных на музыкальных фестивалях и конкурсах. А на юбилейном концерте, который состоялся 20 февраля 2017 г. в Минске, он получил очередную награду: Митрополит Харьковский и Богодуховский Онуфрий наградил регента и хор медалью святителя Афанасия, Патриарха Цареградского, за значительный вклад в духовную и культурную жизнь Харькова. А в мае нынешнего года на фестивале «Гайновские дни церковной музыки» в Польше регенту хора монахине Иулиании будет вручена одна из самых высоких наград, которая присуждается православной общественностью Польши, — премия имени князя Константина Острожского, за особый вклад в развитие православной культуры и духовности. О том, какими были эти два десятка лет на сцене, о значении церковной музыки для светского человека и многом другом — наша беседа с регентом Праздничного хора монахиней Иулианией (Денисовой).
 
Монахиня Иулиания (Денисова)
 
Матушка Иулиания, расскажите, пожалуйста, что сподвигло вас писать церковную музыку?
 
— Приход к вере музыканта, как правило, приводит его на клирос. Чтобы свои таланты принести Богу, поставить Ему на службу. Я — не исключение. Мой приход на клирос в начале 90-х годов совпал с необходимостью пополнить репертуар хора Петро-Павловского собора Минска, о чём регент хора меня попросила. Я очень удивилась, так как была уверена: всё уже «написано», и привнести новое невозможно, ибо существуют определённые распевы, каноны богослужебного пения, нарушать которые нельзя. Я тогда ещё ничего не знала, была круглой невеждой. Оказалось, можно взять благословение и… попробовать писать. Мой первый опыт — кондак Акафиста Покрову Пресвятой Богородице; а дальше всё само пошло, ведь необходимость — великая вещь. Когда я стала регентом уже «своего» хора, то получила возможность формировать его репертуар. Мне очень хотелось вернуться к истокам, к древним распевам.
 
В то время в основном звучали авторские песнопения композиторов XIX-начала XX веков. Эта музыка, по сути, не принадлежит к исконно русской традиции: классический четырёхголосный партес, концерты Бортнянского, обиход Львова, песнопения Архангельского, Чеснокова. Замечательная музыка, но богослужебное пение — другое.
 
Два десятка лет на клиросе и сцене 
Два десятка лет на клиросе и сцене 
В каких жанрах вы работаете как композитор?
 
— Подавляющее большинство написанных мной песнопений — обработки распевов, но есть и другой пласт. Не всегда это только то, что поётся в храме. Церковь — собрание людей, и они хотят петь о Боге и вне её стен. Так было испокон веков. Духовный стих — достаточно древний жанр, и мы решили его приблизить к современности. Более того, есть и духовные стихи, написанные современными поэтами; эта живая традиция продолжается. Давно уже поётся наше совместное с замечательным русским поэтом протоиереем Андреем Логвиновым сочинение «Дни мои». Потом мы записали диск для паломников, куда вошли и старинные песни, и новые духовные стихи. Мы его назвали — «Всего-то-навсего». Стихи также написаны батюшкой Андреем Логвиновым. Появляться должно то, что угодно Богу. Для этого и нужно молиться, а в монастыре всё происходит по воле Божией. Мы берём благословение, чтобы предстоящее нам дело состоялось так, как Богу нужно. Монастырь прежде всего воспитывает доверие к Богу. И попадают люди в него по призыву Божиему, когда понимают, что в миру им не спастись.
 
О вашем пути в монастырь рассказывается в фильме «Инокиня»  О вашем пути в монастырь рассказывается в фильме «Инокиня». Но, возможно, его не все видели; потому расскажите об основных этапах своих духовных исканий.
 
— Моя православная жизнь началась с чуда исцеления. Мы с четырёхлетним сыном попали в отделение для онкобольных детей… Начало смутных девяностых, но для Церкви — время новое: открывались храмы, звонили колокола, многие люди приходили к вере. Я уже тогда чувствовала: моя жизнь идёт не так. Но что нужно сделать? Где искать?..  А потом Господь «хирургическими» мерами вмешался. Он показал на мне: заболел ребёнок — причину ищи в себе. Вот я и стала искать… Не все матери в онкологии молились. Иные спрашивали: «За что?» А я ни разу не задумалась о том, что смерть рядом, что сын может умереть. После метаний, астрологии, оккультных средств я пришла к Богу, к исповеди, к причастию. Затем была обычная онкологическая схема — долгие недели химиотерапии… Лечение длилось почти полтора года. Игнат не ходил, я возила его в колясочке, носила, а он висел, как тряпочка, в последней стадии рака… И вот сейчас ему 28 лет; окончил с отличием Московскую консерваторию, работает в монастыре, поёт в нашем хоре. Богу всё возможно, надо верить! Я тогда ничего не знала о монашестве, и не было в Минске ни одного монастыря. Молилась об Игнаше у чудотворной иконы Божией Матери в Успенском Жировичском монастыре. Обетов не давала, в монастырь не собиралась. Но Бог уже, наверное, знал, как меня спасать.
 
Когда Игнат уехал в Москву учиться, а старшие дети жили отдельно, я осталась в нашей отремонтированной квартирке одна. И вдруг подумала: ну что мне тут делать? И за три дня собралась в монастырь. Господь видел моё состояние. Воля Божия насчёт монастыря транслируется прямо в сердце. Если не чувствуешь этот призыв, значит, ещё не пришло время, не спеши. Мне кажется, что по ошибке в монастырь не приходят. Приходят по призыву.
 
Если не чувствуешь этот призыв, значит, ещё не пришло времяУ себя я наблюдаю три этапа. Сначала была этакой девочкой-белоручкой. Затем превратилась в женщину, обременённую большой семьёй, от нужды всему научившуюся и очень любящую различные хозяйственные вещи. И, наконец, стала (вернее, пытаюсь стать) монахиней — кем, наверное, Господь хотел меня видеть. Этапы мои, как сейчас думаю, соответствуют библейским образам Марфы и Марии. Так или иначе, две эти грани в женщине присутствуют, и самый главный конфликт в её душе — между этими началами, вероятно. Остальные виды конфликтов в них помещаются, во всяком случае, в верующей душе.
 
В моей жизни оба служения воплощались последовательно. Никто не ожидал, что из белоручки толк выйдет. Когда однокашники через двадцать лет увидели меня маменькой троих больших детей, хватались за голову: «Она же, не зная даже, что картошку надо на маргарине жарить, на сухой сковородке готовила!» А другие лет через тридцать-сорок удивлялись: «Как это Денисова ушла в монастырь? Разве она к этому пригодна?»
 
Вывод какой? Исполнять ту функцию, которую ты в данный момент чувствуешь правильной и естественной. Не сопротивляться, по крайней мере. И делать это с полнейшей отдачей. Есть у тебя дети? Чувствуешь порывы творчества? Делай и то, и другое! Спи три часа. Будет нелегко. Но надо положиться на Бога. А мы Богу не доверяем, это я по себе знаю… А склониться в ту или иную сторону, решить, например, что есть время для детей, и надо сначала ими заниматься, а когда повзрослеют, уж тогда… Нет. Кто знает, наступит ли «тогда»? Может, здоровья не будет, а, может, дар отнимется, и ты уже и рада бы, а его нет.
 
В моей жизни оба служения воплощались последовательно 
— А каково ваше послушание в монастыре?
 
— Кроме регентства и написания песнопений, — работа в студии звукозаписи над выпуском дисков, статьи, редактура и монтаж видеофильмов для нашего сайта. И все певчие сёстры также имеют, кроме клироса, одно, а чаще — несколько послушаний: работают в золотошвейной, иконописной мастерских, в ризнице, на церковных выставках, в воскресной школе, на сайте… Кто-то несёт Марфино послушание, кто-то — Мариино; а завтра может быть наоборот… В монастыре мы многое делаем своими руками, не полагаясь на благотворителей. Они есть, слава Богу, но на их пожертвования всех замыслов не осуществить.
 
— Насколько, на ваш взгляд, уместно звучание богослужебных песнопений в контексте концертного зала? Не противоречит ли это назначению церковного пения? Невозможно же молиться на концерте…
 
— Мне кажется, это искусственная антитеза, в возникновении которой виноваты отчасти мы сами, православные музыканты. На самом деле, никто не ходит на концерт молиться. А если и возникнет вдруг молитвенное чувство — слава Богу, «Дух дышит идеже хощет»! Концерт имеет множество полезных для человека функций, одна из которых — воспитание, своего рода тренировка чувства прекрасного. Эта тренировка осуществляется в сравнении композиций, разных по стилю, жанру, составу голосов и уровню душевности или, наоборот, аскетичности. И надо позволить людям любить разное. Нужно как-то отпустить эту проблему — концерт или молитва, перестать делать её таковой. В самом факте звучания церковного песнопения на сцене нет никакой опасности. Опасна плохая музыка, именующая себя духовной, — и в храме, и на сцене. Чтобы изжить эти явления, недостаточно — и даже бесполезно — назвать плохое плохим. Важно показать хорошее.
 
Опасна плохая музыка, именующая себя духовной 
— По мнению некоторых прихожан, когда профессиональные музыканты «слишком увлекаются», стоя на клиросе, кажется, что ты на концерте, а не на богослужении. Как же найти золотую середину?
 
— Надо искать свой храм, где поют так, как тебе по душе. Я стараюсь не замечать пения, когда молюсь в храме. Не знаю, возможно ли такое, но… ищешь этого. Если, например, звучит Валаамский распев, то он… не отвлекает. Посещая Санкт-Петербург, люблю бывать на Валаамском подворье. К сожалению, вкусовщина в храмах ещё бытует. А ведь богослужебное пение — очень ограниченная область. Но чтобы подготовить человека к вхождению в храм, есть ещё один важнейший пласт музыкальной культуры — духовная музыка. Далеко не все воспринимают одноголосный распев, звучащий на богослужении в течение четырёх часов. Для тех, кто пока не может осознать и ощутить красоту и духовность знаменного распева, есть более привычный его гармонизованный четырёхголосный вариант. Говоря упрощённо: промежуточный вариант между одноголосным распевом и многоголосием. У нас в монастыре есть Праздничный хор, а есть монашеский. Первый поёт гармонизованные распевы, второй — монодии. Это очень созвучно пространству нашего храма. А ведь, кроме акустики, надо учитывать и иконографию, и интерьер: фрески, мозаики... Державный храм нашего Елисаветинского монастыря выдержан в русско-византийском стиле, поэтому в Литургии мы совмещаем византийский и знаменный распевы. Они органично чередуются, звучат замечательно и не режут слух. Эта «эклектика» соответствует духу храма.
 
Праздничный хор Свято-Елисаветинского монастыря 
— Что у Праздничного хора в ближайших планах?
 
— В ближайших и отдалённых планах — петь на клиросе Елисаветинского монастыря на воскресных и праздничных богослужениях. Предполагаются и несколько поездок. Например, нас вновь пригласили на Международный фестиваль «Просветитель», который пройдёт на Валааме с 27 по 30 июля 2017 года, а также на Московские «Рождественские чтения» 2018 года.
 
Елена ГУЛИДОВА
Поделиться с друзьями:
Подписка на журнал "Врата Небесные"