Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Cегодня

14 декабря: пророка Наума (VII в. до Рождества Христова), праведного Филарета Милостивого (792) ...

Содержание
Архив Dei Verbo Контакты Мы в соц сетях
Рекомендуем

Достояние только времён минувших?


То, в какой степени мы понимаем и ценим наследие академика Евфимия Фёдоровича Карского (1861–1931), по большому счёту, характеризует не столько его, сколько нас. В нынешней «интеллектуальной среде» Республики Беларусь отношение к Карскому однозначным назвать нельзя. Всё заметнее становится тенденция, ведущая к тому, что труды выдающегося учёного — в том числе и фундаментальное, не имеющее в мире аналогов, исследование «Белорусы» — представляются лишь достоянием времён минувших. Более того, разработанная им универсальная концепция белорусской народности и в целом, и в частных положениях подвергается своеобразной ревизии. Особенно это касается вероисповедных взглядов выдающегося академика-белоруса, которые носителями «современного национального сознания» либо затушёвываются, либо искажаются до основания.
 
Но уместно ли, и допустимо ли вообще, воспринимать духовно-интеллектуальное наследие в качестве музейного экспоната, пусть даже раритетного, который произвольно можно трактовать? Нет и нет. Иначе — какие же мы наследники, если не осознаём ценности и пренебрегаем значимостью полученного наследия?
 
Учитывая, что униатство нам пытаются подавать как «национальную веру белорусов», считаем полезным ознакомиться с суждениями Карского на сей счёт из последней (III) книги его труда «Белорусы». А взгляды на церковную унию у главнейшего нашего академика были основательно выверенными, последовательными и неизменными. Имеющий глаза да видит, имеющий уши да слышит…
 
Фундаментальное, не имеющее в мире аналогов, исследование «Белорусы»
 
Жизнь западноруса ХVI–ХVII в. протекала в беспрерывной борьбе за свою народность и особенно за религию; поэтому и литературные произведения этого времени носят преимущественно церковно-богословский характер. Есть между ними, конечно, и такие, которые имеют в виду вообще поддержание и развитие доброй нравственности, как разного рода слова, поучения, панегирики, жития святых и тому подобное, но большее количество таких произведений имеет в виду главным образом распространение новых религиозных учений и борьбу с пропагандой их. Таковы произведения, вышедшие из-под пера разных рационалистов (жидовствующих, протестантов, кальвинистов, социан, антитринитариев и т.п.), католиков и униатов, с одной стороны, и лиц, отстаивающих православие, — с другой…
 
Наиболее рельефно выразилась деятельность западнорусских писателей при защите ими своей народности и религии в борьбе с пропагандой новых учений со стороны пришлых и своих совращённых деятелей. Такая опасность грозила: а) от жидовствующих и вообще евреев, б) со стороны протестантов и разных рационалистов и в) особенно от возрождённого иезуитами католицизма и находящейся в тесной связи с ним унии…
 
Наибольшего развития в Западной Руси достигла полемика с латинянами. Уже в Древней Руси полемика с латинянами, перешедшая к нам от Византии, была делом очень обычным, причём на первых порах (с ХI по ХV вв.) больше состояла из переводных сочинений, хотя изредка появлялись и самостоятельные труды, подражающие переводным сочинениям … В Восточной Руси писали обличения латинян, часто не входя с ними в более близкое соприкосновение, иногда имея сведения о них лишь по слухам. Иначе обстояло дело в Западной Руси…
 
Евфимий Фёдорович Карский«Уния…» (Речь идёт о книге Ипатия Потея «Уния алъбо Выкладъ Преднейших артыкуловъ ку зъодноченью Грековъ с костелом рымским належащыхъ». — И.Ч.) ясно показывает, что среди высшего западнорусского духовенства нашлись лица, которые явно стремились к унии с Римом и старались, с одной стороны, оправдать себя перед своей совестью и перед другими, а с другой — подготовить почву для более лёгкого перехода в латинство их паствы. Но и паства к этому времени уже оказалась не прежней: среди неё нашлись люди, которые смело и решительно вступили в борьбу с предстоящей переменой в религиозных отношениях…
 
Желая увеличить свои силы для борьбы с надвигавшимся католицизмом и унией, православные обратились за помощью и к восточным патриархам. Те отнеслись сочувственно и отправили своих протосинкелов: Константинопольской церкви Никифора и Александрийской — Кирилла Лукариса…
 
Ему (Христофору Филалету, автору книги «Апокрисисъ албо отповедь» (1597). – И.Ч.) удалось доказать, что Брестская уния явилась плодом вероломства нескольких лиц, злоупотребивших своим высоким положением из видов чисто личных, эгоистических побуждений; на православном Брестском соборе выразился действительный голос всей Православной Церкви; все доводы Скарги (ксёндз Пётр Скарга, иезуит. – Ред.) о главенстве папы и других особенностях учения римской церкви оказались плодом иезуитской софистики. Ясно было, что на факте Брестской унии построить основание для дальнейшего развития латинства на Руси было рискованно…
 
Не достигнув цели силой убеждения, униаты для оправдания обид, наносимых ими православным, обращаются ко всякой клевете, обвиняя их даже в измене королю и отечеству…
 
Ксёндз Пётр Скарга, иезуит (картина Яна Матейко) 
«Отпису…» (Имеется в виду «Отпис на лист унитов Виленских, которые усиловали свое лестное отступление от Восточное Церкви к Западнему Костелу слушное показати, которым к воли сесь лист з Слуцка стался худшим во презвитерах Андреем». – И.Ч.) предпослан стихотворный эпиграф:
 
Униты якъ ужъ лесть жаломъ воюютъ,
Манею моцнятъ, благочестие псуютъ.
Косою лукавствомъ вытинаютъ кветы.
Ослою наострены Богу не петы…
 
Здесь в исторической части допускается подтасовка фактов и даже прямая ложь, например, что Русская Церковь получила начало от Рима…
 
Из дальнейшего видно, что выведенный крестьянин православный, так как он противополагает себя «ляхам» и «унитам»: Tiashko nam z Lahami, a horsz z Vnitani… (Такова оценка составленного неизвестным иезуитом сатирического текста. – И.Ч.)…
 
В ХIV в. условиями брака Ягайлы с Ядвигой положено было начало окатоличению православных искони белорусов. Но на первых порах приверженцев католичества было мало. С распространением протестантизма ряды их ещё больше поредели. Но прибывшие сюда в конце ХVI в. иезуиты быстро поправили дело: они не только поразили рационалистическое движение и привлекли в своё лоно отпавших чад римской церкви, но и оказались в силах принять меры к ослаблению Православия. Блaгодаря их деятельности, а также слабости и невежеству православной высшей иерархии, удалось распространить здесь религиозную унию, собственно, вероисповедный суррогат, очень полезный в государственном отношении для Речи Посполитой, так как церковная уния, с одной стороны, отдаляла белорусов от великорусов, с другой — в дальнейшем своём развитии приближала к полякам-католикам, часто служа переходной ступенью к католичеству и, таком образом, являясь дальнейшим этапом на пути полонизации Белоруссии. После присоединения Белоруссии к остальной части России и особенно после воссоединения униатов с православной церковью в 1839 г. католики в Белоруссии из господствующего положения очутились в подчинённом: им пришлось поэтому принимать меры самозащиты. Положение их ухудшалось ещё от того, что, употребляя в костёлах в дополнительном богослужении и проповеди польский язык, они считали себя поляками, хотя, говоря по-белорусски, они и принадлежали к белорусской народности. Правительство (российскоe – И.Ч.) в таком недоразумении усматривало распространение полонизации, что отчасти и было на самом деле и особенно ярко подтвердилось поведением польских властей во время последней оккупации.
 
Условиями брака Ягайлы с Ядвигой положено было начало окатоличению 
Немало времени прошло до того момента, когда в 1905 г. была объявлена полная веротерпимость в государстве, с одной стороны, а с другой — когда молодое поколение среди польского духовенства осознало границу между белорусским и польским и стало употреблять в проповеди и дополнительном богослужении белорусскую речь вместо польской. Но и полонизаторы среди него ещё сильны, и даже преобладают. Ещё не особенно давно приходилось слышать, правда, одинокие, голоса и за возобновление унии с римской церковью. Некоторые недальновидные деятели и белорусскую национальную Церковь не прочь построить на униатской основе…
 
Свидетельства того же времени в ином роде, против чего могли возражать, но не вoзражали, поляки, имеем в слове архиепископа белорусского Георгия Конисского, произнесённом в Вильне в Свято-Духовом монастыре 21 апреля 1767 г. (...) Вот некоторые места из этого слова: «Духовные (католические), властью и силой мирской укрепясь, гонят православный народ, как овец, не имущих пастыря, или до костёлов, или до униатских церквей, — гонят не точию из домов, но из церквей наших... Ставят виселицы, вкапывают столбы, возгнещают костры; розги, терние и другие мучительные орудия представляют... Молчу о священстве нашем. Сколь многие из них изгнаны из домов; сколь многие в тюрьмах, в ямах глубоких, во псарнях, вместе со псами заперты были, голодом и жаждою моримы, сеном кормлены; сколь многие биты, изувечены»…
 
Достояние только времён минувших? 
Иван ЧАРОТА, 
доктор филологических наук, профессор, 
зав. кафедрой славянских литератур БГУ
 
Поделиться с друзьями: