Проверьте ваш почтовый ящик! Check your mailbox!
Cегодня

20 февраля: преподобного Парфения, епископа Лампсакийского (IV) ...

Содержание
Главная Nota Bene! Задать вопрос священнику Словарь Православия Фотогалерея История Церкви Иконы Богородицы Память угодников Божиих
Ютубканал
Архив Dei Verbo Контакты
Рекомендуем


Содеянное ими есть превыше сил человеческих


Отечественная война 1812 года настолько всколыхнула все слои русского общества, что после её окончания каждое сословие, в том числе и православное духовенство, посчитало нужным определить своё отношение к вторжению на российскую землю более чем полумиллионной армии императора Франции Наполеона I.

Учитывая, что в ходе военной кампании французская военная администрация на захваченных территориях не требовала от священнослужителей отречения от Церкви и веры в Бога, в большей степени возможно оценить гражданскую позицию служителей Церкви в тот период. Наиболее объективно состояние церковно-приходской жизни в пределах Витебской губернии во время французской оккупации излагается в переписке Святейшего Синода Русской Православной Церкви с архиепископом Рязанским и Зарайским Феофилактом (Русановым), Полоцким униатским архиепископом Иоанном (Красовским), представителями военной и гражданской администрации населённых пунктов губернии.

Из этой переписки известно, что для налаживания церковной жизни на территории освобождённых от французов губерний 27 ноября 1812 года императорским рескриптом был командирован в Смоленск и сопредельные области член Святейшего Синода архиепископ Рязанский и Зарайский Феофилакт (Русанов). Он собрал сведения о состоянии приходов и Могилёвской епархии, одну пятую часть которой составляли православные приходы Витебской губернии.

В частности, выяснилось: Могилёвский архиепископ Варлаам (Шишацкий) по требованию французских властей принёс присягу на верность Наполеону, что побудило на подобный шаг и подчинённое ему православное духовенство. В ходе следствия, проводившегося по приказу императора Александра I с декабря 1812 по август 1813 гг., было установлено, что ввиду утраты присяжных листов точное число православных священно- и церковнослужителей Могилёвской епархии, последовавших примеру своего правящего архиерея, установить невозможно. Сам же архиепископ Варлаам причиной своего поступка назвал желание сохранить в спокойствии и тишине вручённую ему Церковь; присягнула же французам приблизительно третья часть епархиального духовенства, а большая часть священнослужителей избежала этой участи в силу слабости французской администрации в удалённых районах епархии. Святейшим Синодом объяснения архиепископа Варлаама не были признаны удовлетворительными, и, поскольку архиерей «не показал себя примером пастве своей в непоколебимой верности законному своему государю, но навлёк в таковое преступление многих из своих подчинённых», синодальным решением 1 мая 1813 г. он был лишён архиепископства и священства, ордена святой Анны I степени, оставлен только в монашеском чине и определён на пребывание в Новгородско-
Северский Спасский монастырь Черниговской епархии.

В своём донесении Святейшему Синоду архиепископ Феофилакт (Русанов) отметил, что духовенство православных приходов Витебской губернии осталось верным клятве своему государю, а отдельные лица мужественно проявили себя при нашествии французов. Так, протоиерей Витебского Успенского собора Пётр Околович по предписанию Витебского губернского правления эвакуировал в Новгород весь соборный причт, соборные драгоценности и церковные суммы, библиотеку и архив духовного училища, архив духовного правления. Преподаватель Витебского духовного училища Антон Мижурский после прихода французов, не желая служить захватчикам, вместе с женой ушёл в лес и пешком следовал на восток, питаясь нищенским подаянием, и всё-таки вышел в расположение русских войск в районе Великих Лук.

При оккупации Витебска французскими войсками духовенство городских церквей покинуло город, укрываясь в его окрестностях и в Марковом монастыре. Эти меры предосторожности не оказались напрасными: французы превратили Семёновскую церковь в склад оружия, Борисоглебскую церковь — в склад пороха и боеприпасов, Рынково-Воскресенскую — в хранилище сена и соломы, Заручевско-Воскресенскую церковь — в мельницу, Бернардинский монастырь возле городской ратуши — в продовольственный склад, а Преображенскую церковь напротив губернаторского дома — разрушили.

Православное духовенство Полоцка встретило приход французов в стенах города. Протоиерей Покровского собора Феодор Соболевский совместно с прихожанами защитил свой храм от разграбления, потеряв при этом личное имущество, а во время богослужений в соборе в присутствии французских военных бесстрашно возносил молитвы о даровании победы государю императору Александру Павловичу. Второй священник этого храма Кирилл Дорошкевич призывал прихожан не терять мужество и надежду на скорое поражение врага, кроме этого, привёл в русский плен до 300 французов, затем находился в русской армии при генерале Дохтурове, графе Платове, генерал-лейтенанте Голенищеве-Кутузове и с большим усердием выполнял их поручения.

Монахи Полоцкого Богоявленского монастыря во главе с архимандритом Александром больше всех пострадали от разбоя, творимого французскими военными: архимандриту Александру нанесли сильные побои, от которых он слёг в постель; разграбили четыре монастырские церкви, разгромили монастырские здания. У монахов отняли не только деньги и иерейские кресты, но и бельё, обувь, посуду, мебель — всего на сумму 2555 рублей. В церквах монастыря были похищены золотые и серебряные богослужебные сосуды, напрестольные кресты, украшения с икон, разрушены престолы и жертвенники, иконостас в одной из церквей, прострелен купол. В монастырских имениях Ропно и Глушица изъяли все съестные припасы, а хозяйственные постройки вместе с крестьянскими домами — сожгли.

Хотя Минский римско-католический епископ Яков Игнатий Дедерко, другие латинские епископы и поддержали французских захватчиков, униатские приходы в Полоцке не избежали погрома. Грабили церковное имущество не только французские военные, но и подстрекаемые ими крестьяне, которые, впрочем, недолго пользовались приобретениями, позже сами став ограбленными французами. После захвата города была разорена резиденция униатских архиереев в имении Струнь близ Полоцка: монастырь, семинария, консистория, фабричные заведения, склады с продовольствием. Пропали архиерейская библиотека и архив, французские солдаты обнаружили и спрятанные в земле драгоценности униатского архиепископа Иоанна (Красовского), в числе которых была украшенная алмазами панагия полоцких архиереев, унаследованная им от митрополита Ираклия (Лисовского).

По свидетельству архиепископа Иоанна (Красовского), в пределах его епархии враг повсеместно грабил церкви и монастыри, попирал святыни, сжигал церкви и притеснял униатское духовенство, которое, следуя за своим архиереем «держало верность к истинному и природному своему монарху, не входя ни в какие вероломные фикции». Со стороны французских властей архиепископу Иоанну было сказано, «что ты креатюра Московская»; с него сорвали сапоги и шейный галстук, после чего он, спасая жизнь, покинул свои покои в имении Струнь в одной рясе. Не имея даже пищи, вместе с тремя помощниками, неоднократно подвергаясь смертельной опасности, он три дня скрывался в районе своей резиденции и стал свидетелем кощунств французских военных, когда ими разбрасывались и попирались даже святые мощи из архиерейской церкви. В самом Полоцке французы сожгли мужской и девичий монастыри при униатской епископской кафедре, но кафедральный собор сохранил свою ризницу стараниями униатского игумена Корженевского: два дня французы безуспешно ломали крепкий железный затвор на её дверях, а когда они решились ломать стену, то Корженевский для пресечения этого намерения передал им залог, а потом целое лето никуда не отлучался и оберегал ценности храма, в котором разместился французский госпиталь.

Сам архиепископ Иоанн (Красовский), чтобы не быть узнанным преследующими его французами, переоделся в крестьянское платье, переправился через реку Западная Двина и инкогнито отправился за 35 верст в Лепельский уезд, в своё имение Черствяты. Французы пустили вслед слух о его аресте. В ответ на это архиепископ Иоанн разослал по всей епархии своих доверенных лиц, «дабы возродить во всех слабых и колеблющихся дух истинного верноподданничества к законному, пекущемуся о соблюдении веры и благоденствия, нашему правительству», ставя в известность всех униатских священников, что он жив и твёрд духом. Это архипастырское обращение в сочетании с личным примером стойкости и мужества архиерея в отношении к захватчикам настолько утвердили униатское духовенство в верности российскому правительству, что документально не было зафиксировано случаев измены ему. Из патриотических соображений некоторые униатские священники даже благословляли крестьянам грабеж своих помещиков, изменивших России и предавшихся Наполеону.

Во время скрытного пребывания архиепископа Иоанна в Лепельском уезде французская администрация через своих ставленников в уездном правлении настойчиво пыталась досадить ему. Так, префект Лепельского повета Гребницкий приложил все усилия, чтобы разорить имущество архиерея: в церковных имениях устанавливал двойные или тройные ставки налогов, в большом количестве реквизировал скот и лошадей, ставил на постой французских военных и даже подсылал мародёров. После изгнания французов архиепископ Иоанн сделал следующий вывод: «Я потерял почти всё, но удержал и соблюл мою верность к Всероссийскому престолу и ныне с радостию взираю, что всё так точно совершилось, как я думал, желал и предвещал».

Весной 1813 г. были подсчитаны потери, нанесённые французами униатским приходам в Витебской губернии: разграблено 207 церквей, имущественный ущерб — 85129 рублей, служители униатских церквей понесли убытки на сумму 177575 рублей. Униатские монастыри Витебской и Могилевской губерний были ограблены на 1186567 рублей.

После изгнания французов российским правительством велось расследование деятельности архиепископа Иоанна (Красовского), и его действия признаны верными. 27 апреля 1814 г. от имени российского императора архиепископу Иоанну была письменно выражена благодарность и пожалована украшенная камнями драгоценная панагия взамен похищенной в 1812 г. Кроме того, российское правительство оказало материальная помощь разорённым монастырям, церквам, священно- и церковнослужителям Полоцкой униатской епархии.

31 марта 1813 г. архиепископ Феофилакт (Русанов) доложил Святейшему Синоду об имущественных потерях православных приходов Могилевской епархии за время пребывания французов: сожжены четыре церкви (две городские и две сельские), также четыре церкви разорены, в трёх приходских церквах значительно уменьшилось число дворов прихожан. Не вернулись к месту прежнего служения два протопопа, пять священников, один диакон и три причиетника. В отношении этих лиц предложено навести справки, а при невозможности их найти — назначить новых клириков. Для компенсации имущественных потерь приходов Могилевской духовной консистории предписано выступить с соответствующим ходатайством перед правительственными органами. Архиепископ Феофилакт также признал необходимыми денежные выплаты российским государством православным 19 духовным лицам и мирянам, потерявшим личное имущество.

Разорённое состояние святых мест понуждало частных лиц, также потерпевших убытки из-за войны, жертвовать для их возрождения свои имущество и средства. Например, герой Отечественной войны 1812 г. генерал от кавалерии граф Пётр Витгенштейн передал Полоцкому Богоявленскому монастырю 5760 рублей и четыре голландских червонца на восстановление его храмов.

Архиепископ Варлаам (Шишацкий) тяжело переживал события 1812 г.: уже неся наказание за государственную измену и находясь в монастыре, от непрестанного плача потерял зрение. Сохранилось предание о том, что, намереваясь присягнуть Наполеону, он говорил своему секретарю: «Ты думаешь, что Россия будет благополучна?.. Пусть будет благополучна, я один тогда буду несчастлив». Из этих слов видно, что вовсе не личной выгоды искал архиепископ Варлаам, а заботился о благе своих пасомых. Действительно, при отступлении войск Наполеона город Могилёв не был сожжён, как многие другие покорённые им города в Российской империи.

На Волыни и Черниговщине ещё долго после 1812 г. бытовало предание, будто император Александр I хотел помиловать Варлаама и даже предлагал возвратить ему сан епископа. Но Варлаам, удручённый недугами и слепотой, отказался от этого, выражая желание до конца жизни терпеть назначенное наказание, которое и нёс до дня своей смерти

— 23 июля 1820 года.

В целом и православное, и униатское духовенство во время нашествия армии Наполеона своими пастырскими словом и примером воодушевляло пасомых на защиту Витебщины, а отдельные представители священно- и церковнослужителей прославились даже ратными подвигами.

25 декабря 1812 г. императором Александром I был издан высочайший манифест о принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского, в котором излагалось его личное понимание причин победы русского воинства, актуальное и в наше время:

«Кто мог сие сделать? Не отнимая достойной славы ни у главнокомандующего над войсками нашими знаменитого полководца, принёсшего бессмертные Отечеству заслуги; ни у других искусных и мужественных вождей и военачальников, ознаменовавших себя рвением и усердием; ни вообще у сего храброго нашего воинства, можем сказать, что содеянное ими есть превыше сил человеческих.

Итак, да познаем в великом деле сём Промысл Божий. Повергнемся пред святым Его престолом и, видя ясно руку Его, покаравшую гордость и злочестие, вместо тщеславия и кичения о победах наших, научимся из сего великого и страшного примера быть кроткими и смиренными законов и воли исполнителями, не похожими на сих отпадших от веры осквернителей храмов Божиих, врагов наших, которых тела в несметном количестве валяются пищею псам и воронам!

Велик Господь наш Бог в милостях и во гневе Своём! Пойдём благостью дел и чистотою чувств и помышлений наших, единственным ведущим к нему путём, в храм святости Его, и там, увенчанные от руки Его славою, возблагодарим за излитые на нас щедроты, и припадём к Нему с тёплыми молитвами, да продлит милость Свою над нами, и прекратит брани и битвы, ниспошлёт к нам, побед победу, желанный мир и тишину».

30 августа 1814 г. российским императором был установлен особый день памяти об этой чудесной победе русского воинства: «Декабря 25 день Рождества Христова да будет отныне и днём благодарственного празднества под наименованием в кругу церковном: Рождество Спасителя нашего Иисуса Христа и воспоминание избавления Церкви и Державы Российские от нашествия галлов и с ними двадесяти язык».

В ознаменование русской победы в Отечественной войне 1812 г., во второй половине XIX – начале XX веков было поставлено множество памятников, из которых наиболее известными являются Храм Христа Спасителя (Москва) и ансамбль Дворцовой площади с Александровской колонной (Санкт-Петербург), а также воинские мемориалы в Витебске, Полоцке, Смоленске, во многих других местах сражений русской армии.

Священник Владимир ГОРИДОВЕЦ
 
Поделиться с друзьями: